Онлайн книга «Право первой ночи»
|
Мой голос невольно сорвался, я отвернулась, больше всего на свете мечтая, чтобы красивый и доброжелательный, но назойливый грай Браммер провалился сквозь землю в тёмную обитель. Он не то что не провалился — придвинулся ближе и невесомо погладил меня по плечу. — Моя мать умерла, когда мне было шесть. Отец тут же отдал младшего непутёвыша в закрытую школу-пансион, решив, что это лучше, чем няньки и постоянные драки со старшими братьями, но… он самый близкий, единственный близкий человек для меня на этом свете. Я очень хорошо тебя понимаю. …ну, да. Примерно так же, как вольный беспечный горожанин может понять идущего на плаху в кандалах узника. Я закусила губу. Молчать было невежливо, особенно — в присутствии столь высокого спутника. — Спасибо вам, — снова тупо повторила я, коря себя за навалившееся косноязычие. — Тебе. — Что..? — Мы же вроде бы договорились перейти «на ты». Ты очень красивая. Такая яркая экзотичная красота… как жаль, что она останется никем не замеченной в маленьком Фоэрксе. Ты могла бы блистать в Фаргасе, альгалла Лина Хоуп. — В качестве кого могла бы блистать незаконнорожденная и бедная альгалла? Любовницы какого-нибудь блистательного грая?! — не сдержала я саркастическое замечание, оно будто само вырвалось из плотно сжатых губ. Развернулась — мы дошли до развилки, и в какую бы сторону не собирался двигаться Лоуренс, мне надо было в другую. — Ну уж нет, грай… Договорить я не успела. Рука Лоуренса Браммера властно легла на мой затылок, он притянул меня к себе — я совершенно растерялась и упустила момент, когда надо было сопротивляться. Он обхватил губами мои губы, вторая рука собственнически и бесстыже сжала ягодицу, удерживая моё тело прижатым к его. Чужой язык, горячий и влажный, проскользнул между губ, я почувствовала горьковатый табачный привкус его слюны. Новые впечатления пугали и в то же время пьянили, но пугали всё-таки больше. Оттолкнуть, укусить, залепить пощёчину, ударить коленом ниже пояса, наконец — всё то, что я непременно проделала бы с любым другим наглецом, было немыслимо с граем, поэтому я применила не менее действенное, но куда более допустимое средство. Слёзы градом хлынули из глаз, сказать по правде, притворяться особо и не пришлось. Лоуренс тут же отпустил меня, пальцы нежно стёрли влажные дорожки со щёк. — Прости. Я… ты действительно слишком хороша для этого захолустья. Я не хотел тебя обидеть, Лина. Совсем одичал за три последние недели, проведённые в Фоэрксе, не то что девушек не видел, вообще, кажется, ни с кем не разговаривал, братья нудят о делах в поместье, отец мучает нравоучениями… Может быть… может быть, встретимся завтра? Просто поболтаем, прогуляемся, здесь или… — Завтра никак не получится, грай Браммер, — я выпрямила спину, чувствуя, как горят щёки и распухшие губы, как незнакомый мне прежде жар волнами расходится по телу, отдаваясь щекоткой в самых сокровенных местах. — Думаю, нам стоит попрощаться прямо здесь… и прямо сейчас. Навсегда. — Так сильно обиделась? — Лоуренс примирительно и чуточку снисходительно улыбнулся. — Просто ты не знаешь, как женское очарование иногда губительно действует на мужчин. Мы зовёмся сильным полом, но перед хорошенькой женщиной мы слабы, точно беспомощные новорождённые котята. Я не обижу тебя, Лина, всего лишь прогулка… может быть, обед? Не знаю, где в Фоэрксе можно прилично пообедать, но… |