Онлайн книга «Право первой ночи»
|
Чтобы ей было очень хорошо. Все прочие проблемы он решит утром. Непременно решит, как же иначе. Убедит упрямую девчонку, цеплявшуюся за глупые правила и замшелые провинциальные традиции, начать новую жизнь. Но стоило ему так подумать, как предательские новые мысли цеплялись за эту, давя своим выматывающим грузом. А если она не захочет? Вернётся, как и собиралась, к мужу? К жалкому вечно пьяному отродью, который вправе всю оставшуюся жизнь унижать и оскорблять без вины виноватую жену? А если муж и простит, как скоро вспомнит о супружеском долге? А если… «Высокая цена», так она сказала. Да, безусловно, он не хотел порывать с семьёй, а уж отец-то никогда бы не простил и не принял подобного мезальянса, высмеял бы, а потом бы небось и вовсе запер или вызвал целителей, прочистить задурённую голову младшего сына. Ссориться с только что обретённой семьёй, какой бы она ни была — он не хотел. Чувствовать себя насильником мерзавцем, испортившим девушке жизнь — не хотел! Оставить её в покое, горячую, призывно влажную, сладкую — просто не мог, уж слишком она была хороша, хороша преступно. Никто бы не устоял… Или всё же она в чём-то права? Лоуренс бежал от этих неприятных, будто бы дурно пахнущих мыслей. Ему не нравилось незнакомое доселе ощущение, что он ошибся, что любой его поступок из возможных стал бы ошибкой, приводящей к невосполнимой потере. И он сосредоточился на Лине, дрожащей после первого в жизни удовольствия, желая сделать для неё эту ночь незабываемой. Он её не принуждал. Разве что самую малость. Она просто не знала, как ей будет хорошо, она не знала эту сторону жизни — а с таким мужем и не узнала бы никогда. Самую малость… Девушка открыла глаза, ресницы чуть слиплись от проступивших слёз. Затуманенный взгляд сфокусировался не сразу. Она лежала, сведя колени, стараясь восстановить сбившееся дыхание незаметно, лежала молча, глядя куда-то в потолок. Ничего не просила. Не требовала. Ни на что не жаловалась. У него было много женщин. Ни одна из них не смотрела безучастно в потолок после такого оргазма. Кто-то хихикал, кто-то преувеличенно охал, кто-то картинно постанывал, кто-то болтал всякие глупости, но вот так… Он взял её мягкую безвольную руку и поцеловал жилку на запястье. Потянул вниз и положил маленькую тёплую ладонь на свой напряжённый член, заставляя обхватить пальцами. Не отрывая взгляда от её лица, прошептал: — Погладь его. Она покраснела — даже на смуглой коже, даже в полумраке он увидел зримое подтверждение того, что она осознавала происходящее и не была к нему равнодушна. Покраснела, но спорить, отнекиваться и дёргаться уже не стала. Только беспомощно выдохнула ему в рот, когда он накрыл её губы своими, целуя жадно, даже жёстко, продолжая двигать её ладонью по всей длине члена, от головки до основания. Ещё одно его отличие от приятелей по Высшей школе — Лоуренс любил долгие прелюдии. Конечно, в первую очередь они были нужны его женщинам, но он не получал удовольствия с зажатой неудовлетворённой женщиной, а значит, они были нужны и ему. Сдерживаться становилось всё труднее, ласкать себя её рукой было восхитительно, но недостаточно. Он просто хотел, чтобы она освоилась и не пугалась, и радовался тому, что не видит отвращения или испуга на её лице. Лоуренс всё же выпустил ладонь девчонки, чувствуя, как яйца распирает от желания разрядки, как покалывает в предвкушении ноги. Наверное, она внутри такая узкая, такая тесная… Только бы сдержаться и после. Не кончить в неё. |