Книга Лето, в котором нас не будет, страница 58 – Ефимия Летова

— Мог бы и не забирать. Если уж у него есть свой родной отец, это его дело, — мать только что капюшон на шее не раздувала, а я чувствовала себя её ценным змеиным яйцом. — А теперь это чудовище соблазнило нашу дочь, ничего не скажешь, благодарное отродье.

— Мама, никто меня не соблазнял!

— Молчи! — мать снова повысила голос. — Знает она всё, видите ли! Ничего ты не знаешь. А этот, такой же, как его мамаша-потаскуха! Яблоко от яблони! От осинки не родятся апельсинки!

— Магриста, заткнись, — резко оборвал её отец. Снова посмотрел на меня. — Выбор, Хорти? Да, я мог бы принять твой выбор, хотя, конечно, я хотел бы видеть рядом с тобой достойного и обеспеченного человека. Ты же прекрасно понимаешь, что одно дело, если неженатый мальёк проводит время с простой девушкой, и совсем другое, когда благородная незамужняя малье так себя компрометирует… Но дело даже не в происхождении, поверь. Ради твоего счастья я пошёл бы на всё, почти на всё. Он уже рассказал тебе о своём… даре?

— Рассказал. И я до сих пор не понимаю…

— Ты просто не видишь всей картины. Его дар очень опасен.

— Всегда была уверена, что человек управляет даром, а не наоборот.

— Да при чём здесь его дар?! — мать тоже выступила вперёд. — Он хочет поиграть с ней, а потом? Что нам потом с ней делать, а?

— Малье Флорис, я прошу вас… — Эймери выглядел очень бледным, и без того узкие черты лица ещё больше заострились. — Не надо…

— Не учи меня, отродье! — мама вдруг резко занесла руку, словно намереваясь ударить Эймери по щеке, а тот перехватил её руку, вероятно, инстинктивно, ухватил за тонкое запястье. Мать на секунду замерла, а потом вдруг взвизгнула, точно ладонь Эймери её обожгла. Отец схватил её за плечо и вытолкал из дому, хлопнул дверью. Посмотрел на меня. На Эймери — тот весь как-то ссутулился, сжался, разом став ниже.

— Дочь, я люблю тебя больше жизни, я всегда хотел для тебя самого лучшего, но я бы принял любой твой выбор, слышишь? Амарет была хорошей женщиной, несмотря ни на что… Да, я принял бы даже незаконнорожденного со скверным даром, хотя это бы разбило сердце твоей матери, хотя я уверен, что женщина должна состоять в законном браке, иметь детей и ходить с гордо поднятой головой, а не прятаться от общества по углам, как крыса. Но с этим юношей у тебя ничего не получится.

— Почему? — мне становится очень страшно. Лучше бы папа кричал и злился, всё, что угодно. Но сочувствие в его голосе меня попросту убивает.

Отец смотрит на Эймери и молчит. А Эймери смотрит на меня. Выдыхает.

— Потому что я болен, малышка Хортенс. Болен давно и неизлечимо, заболел ещё в детстве. Первого июня, как только мне исполнится двадцать один год, мой дар запечатают, и я умру. Вот и всё. Я не должен был с тобой общаться. Знал, что сделаю тебе больно и всё равно не удержался.

— Ты врешь, — говорю я единственное, что приходит в голову. Разумеется, он врёт. Это их с отцом план, конечно же. Отец хочет для меня большего, Эймери играет в благородство.

— Он говорит правду, дочка, — подает голос отец. — Пойдём домой.

— Нет!

— Я пытался сбежать из того места, где жил после смерти матери. Неудачно поранился, подхватил какую-то заразу. Директрисы не было на месте, остальные тянули время, мне становилось всё хуже. Лекарства целителей предназначенные для таких благоодарённых, как ты, мне не помогали. Повезли во Флоттершайн — хоть мы и никому не нужные отродья и всё такое, но за нашу смерть придётся отчитываться лично перед сенаторами. Там один умник назначил мне лечение, но лекарства мало и его не хватит надолго. Так что… Уходи! — резче, чем раньше, говорит Эймери. — Я просто… просто хотел тобой воспользоваться. Мне девятнадцать, я уже не ребёнок, организм требует. Красивая и глупая девочка, такая доступная…