Книга Весна, которой нам не хватит, страница 33 – Ефимия Летова

Морщинистое лицо сенатора буквально осветилось – без шуток, мне показалось, что он засиял, как туча, из-под которой упрямо пробивается солнце. А потом стремительно подошёл ко мне по узкому проходу между столами и порывисто взял меня за руку:

— Дорогая малье, я считаю, что женщины непременно должны работать в Сенате и решать судьбу Айваны наравне с мужчинами! Уверен, что в этом случае и войн, и прочих несчастий и несправедливостей было бы меньше. Малье… Флорис, верно? Вы, надо полагать, никогда ещё не присутствовали на заседаниях Сената?

Я помотала головой. Сухие и крепкие пальцы с лёгкой россыпью старческих пятен, держащие мои, сжались чуть сильнее.

— В таком случае – к чему откладывать? Ближайшее заседание состоится послезавтра в полдень и будет посвящено разработке и работе новых восточных шахт. Если вам не покажется скучным подобный предмет для обсуждения…

Я снова помотала головой.

— Ну, вот и отлично. Вам будет выписан персональный пропуск от моего имени. Думаю, в любом случае это будет полезный опыт для будущего сенатора… или просто для прекрасной малье, неравнодушной к проблемам собственной страны. Поделитесь со мной впечатлениями после, договорились? Есть ли какие-то ещё вопросы, молодые люди?

Вопросы были, но я опять потеряла нить обсуждения, думая о более насущных лично для себя проблемах: Армаль давно обещал мне визит в Сенат, и я безуспешно ждала исполнения его обещания почти год, а Мирук Трошич так просто уверяет, что устроит его послезавтра! Немыслимо и… замечательно. Тем более с учётом того, что сенатор действительно заинтересован в интеграции скверных. Я смогу увидеться с ним ещё раз – он же сам меня пригласил.

И поговорить о лечении Эймери…

* * *

Лажен выскочил из аудитории после сенатора первым, следом потянулись остальные. Я поглядела на красные щёки Сайтона и замешкалась, якобы застёгивая туфлю и перекрывая проход для Эймери. Он терпеливо ждал.

Наконец мы остались одни.

— Поговорим?

— О чём? О сегодняшнем мероприятии говорить не будем, умоляю.

— Ладно, не будем, хотя я не понимаю, почему. Но вы задолжали мне разговор о цели вашего… твоего присутствия в КИЛ и зимних вещах моих соседок. Эймери. Хватит делать вид, что мы друг другу посторонние.

— А мы не посторонние? Что ж… Как же твои, - Эймери выделил это «твои», - занятия? Ты никуда не торопишься? Хортенс.

— Мне просто жизненно необходимо удостовериться, что крыша твоего дома действительно очень красная.

Теперь фыркнул он.

— Нет, пожалуй, идти ко мне домой не стоит. Пойдём, прогуляемся.

— Посидим в кафе? – против воли и безо всяких причин мне хотелось улыбаться, пусть эта улыбка была не лишена изрядной доли нервозности.

— Увы, но не сегодня. Не могу допустить, чтобы за меня платила девушка. Я не настолько прогрессивен.

— А зарплату тебе не выдают?

— Так это первый месяц моей работы. Пока что я полностью на государственном обеспечении, то есть без реальных монет в кармане.

— Что ж, тогда просто погуляем, пощадим твою мужскую гордость. Хотя мой отец обязан тебя вроде как содержать... не надо так закатывать глаза. Через… час встретимся у ворот, как вчера?

— Договорились. Только не у самых ворот, а чуть подальше. Там есть такой небольшой скверик.

— Знаю.

Мне надо было ещё увидеть Армаля и отчитаться о прошедшем мероприятии у директрисы, но в данный момент всё это казалось таким неважным. Эймери вышел, а я медленно прошлась по рядам, собирая в стопку оставшиеся листы бумаги. И вдруг увидела, что из стоящего у доски ведра идёт небольшой дымок. Заглянула внутрь: воды, которой к началу лекции было внутри чуть меньше половины, не осталось вовсе, ведро издавало довольно резкий и неприятный запах, а лежащая на дне тряпка почернела и вроде бы даже обуглилась.