Книга Весна, которой нам не хватит, страница 134 – Ефимия Летова

— Боялась? Чего же?

— Девушки там были очень... активные. Не её круга, совсем другие. Моя Лисса не привыкла, что какие-то темы обсуждаются так легко и просто: мужчин, чувства... Она знала, что о многом следует умалчивать, не понимала, как можно шутить... Ей было непросто привыкнуть. Я объясняла ей, что большинство девушек там богатые, их воспитывают иначе. Богатая девушка – прежде всего выгодная партия для замужества, пустышка в блестящей упаковке. А мы, простые и бедные, должны полагаться только на себя, на ум, на волю, на душевную силу. Хорошенькое личико – скоропортящийся товар.

Меня покоробило от этого высказывания.

Малья Чайти говорила, как в трансе, возможно, Эймери мог как-то повлиять на неё. Одна его рука сжимала вязальную спицу, другая аккуратно поглаживала мать Лиссы по тыльной стороне ладони.

— Это студентки познакомили Лиссу с тем преподавателем? - к своему ужасу я вспомнила, что так оно и было. Тайный Маргофус, Ноэль, передавшая Лиссе почётную роль сделать что-то приятное для мальёка Реджеса…

И наши шутки оказались шутками только отчасти. Могла бедная опозоренная девушка, воспитанная так строго, сбежать насовсем или даже покончить с собой?

Могла. И что мы с Эймери сделаем в этом случае? Мать жалко, но мы ничем ей не поможем. Ни ей, ни Лиссе, ни себе. Это вообще не наше дело! Дело Эймери – убийство мальёка Реджеса, а не восстановление мировой справедливости!

— Да. Ей было неловко им отказать. Неловко, что она не такая смелая, не такая бойкая и уверенная. Она сделала подарок тому преподавателю. Они стали общаться.

— Он что-то рассказывал ей о себе?

— О. да. Он говорил, а она слушала – он же был в два раза старше! А потом Лисса рассказывала мне. Ей было не с кем поделиться. У неё не было подруг, а я всегда учила её, что если матери рассказать, то это не значит, будто тайну выдала... Матери рассказать – как земле нашептать.

«Ну-ну», – скептически хмыкнула я про себя.

— Вспомните...

— Он говорил, что болен. Но это была не заразная болезнь, нет, что-то врожденное. Лисса не знала сама. Ей было стыдно спрашивать: если мужчина из-за этого жениться не мог, то это должно быть что-то... ну, вы понимаете.

— Понимаю. Но что-то он говорил ещё? Об этой болезни, может быть?

— Да... Странное. Лисса не понимала, я тоже не понимала, многое мимо ушей пропускала. Он говорил, что будто проклят – да, это я запомнила. Дважды проклят.

— Почему дважды?

— Один раз – это как бы судьба его такая, что он родился не таким, не таким, как все, что семью свою завести не может. А второй раз его прокляли злые люди.

— Узнали про его болезнь? Смеялись над ним? – предположила я. – Но в Колледже не было никаких подобных слухов. Мы не знали, женат он или нет.

— Нет... не так.

А ведь если бы мы проявили больше простого человеческого участия к Лиссе, возможно, всё сложилось бы иначе. И Реджес не погиб бы. И сама Лисса была бы в порядке – не знаю, что с ней, но почему-то кажется, что ничего хорошего.

Но и Эймери бы не приехал в КИЛ...

— А как? Вспоминайте... – негромкий голос Эймери завораживал, хотя, возможно, мне так только казалось. – Выходной день. Осень. Окно хлопает на ветру, приходится встать и закрыть его на вторую щеколду. Вы закончили вязать... пелерину. Она красивого кремового цвета. Подарок для Лиссы. У вас болят суставы, ох уж этот артрит, но вы ждёте дочь. Она немного опаздывает. Стук в дверь. На ней тёплый коричневый плащ и вязанный вами шарф. У неё холодные руки и грустные заплаканные глаза. Накормить, обогреть, а потом уже расспросить. Лисса рассказывает вам о человеке, который ей нравится – уже в который раз. Она переживает за него, а вы – за дочь. Что она говорила вам в тот день о «злых людях»?