Книга Весна, которой нам не хватит, страница 127 – Ефимия Летова

Мне хотелось закричать, топая ногами и расшвыривая мебель кругом: "Как ты можешь оставаться таким спокойным, таким нечеловечески спокойным, когда всё настолько ужасно?! Как ты можешь думать о расследовании, о дурацких контрольных, когда ты умираешь? Когда ты в жизни ничего не видел, кроме бесчеловечного приюта, лабораторий, дома, больше похожего на тюрьму, каких-то продажных девок и..."

Я ничего не сказала, даже рта не раскрыла. Дверь за Эймери закрылась, а я опустилась на пол и стала изо всех сил тереть переносицу и моргать глазами, представляя, как он возвращается, берёт меня за руку и уводит за собой, в домик с красной крышей – или любой другой дом, где кроме нас и кошки не будет больше никого и ничего.

Хотя бы до начала экзаменов. До моей свадьбы.

До его смерти.

* * *

Всё субботнее время после занятий я посвятила работе над выпускным артефактом и секретарской каторге, это заставляло сосредоточиться и не думать... обо всяком разном. Например, о том, что последняя доза целительского зелья мальёка Сиора неожиданным образом тоже могла куда-то исчезнуть, и теперь Эймери осталось жить не полтора месяца, а всего несколько дней, наполненных мучительным угасанием.

...как он мог подхватить какую-то редкую смертельную инфекцию, связанную – это даже в голове не укладывается! – с поражением костного мозга? Не банальную простуду или хотя бы чесотку, а инфекцию некоего Брастерса? Звучит абсурдно: умудриться сбежать из столь хорошо охраняемого приюта, оказаться в какой-то глухой деревне, порезаться и... подписать себе смертный приговор.

Но жизнь и не обязана действовать логично и закономерно. В отличие от людей.

В купальне, куда я отправилась смыть с себя трудовой пот и усталость, мы столкнулись с Аннет. На самом деле мне нужно было чем-то занять себя в ожидании возвращения Эймери. Возвращения, о котором я просто могла не узнать – не ходить же кругами возле его дома в ожидании, а сам он вряд ли сподобится уведомить меня. Аннет поздоровалась со мной привычно хладнокровно и с лёгким пренебрежением, покрутила коралловый браслет на запястье и отвела взгляд.

— Извини, - неловко сказала я.

— За что? – её удивление, деланное равнодушие были ненастоящими. Я пожала плечами – нет, так нет. Глупо чувствовать себя виноватой так долго из-за такой ерунды.

Служанка Тирша встретила меня на выходе из купальни:

— Малые, вам просили передать...

В записке не было слов, только нарисованный второпях забавный червяк со скошенными к переносице вытаращенными глазами. Я схватила записку, понеслась обратно в комнату и выскочила из КИЛ, едва просушив волосы.

Эймери ждал меня и открыл дверь ещё до того, как я успела коснуться двери сжатой в кулак рукой. Я зашла – и он обнял меня так, что ступни оторвались от пола. Прижал к стене, а я обхватила его шею руками.

— Как всё прошло?

— Ожидаемо, – Эймери поцеловал меня в щёку, в краешек губ, в губы. – Ты уставшая. И бледная. Что-то случилось? Гийом... узнал о той встрече?

— Не знаю. Во всяком случае, он ничего не говорил.

Эймери снова меня поцеловал, это сильно мешало концентрироваться на разговоре. Не растечься лужицей отлично помогала тревога: какой-то он был сегодня не такой, как всегда. Более... мягкий и податливый.

— Чем тебе помочь? – сказал вдруг Эймери, подтверждая мои невнятные подозрения.