Книга Зайка на шпильках и серый волк, страница 34 – Лана Морриган

"А-а-а", – вопила Ирэн.

— Мама! – я была готова рыдать и хохотать одновременно.

— Что мама? Сани нужно готовить смолоду!

— А честь беречь с лета? – я всё же не удержалась и расхохоталась.

Размечтавшаяся родительница не оценила шутки и ворчливо ответила:

— Ирочка, ты какую-то глупость сказала.

— Прости, – я утирала выступившие слезы.

— Хохочет она… а ты обо мне подумала?

— Да, мамуль, только о тебе и думала.

Вася, взяв нас за руки, внимательно слушал перебранку и крутил головой от одной взволнованной блондинки к другой.

— Еще и врешь, Ирочка, – мама склонилась к ребенку: – Васек, никогда не ври своей маме, понял, мой хороший?

— Я не вру! – заверило мое маленькое счастье.

— Спасибо, сынок.

— Подожди, подожди, вот пройдет с десяток лет, и гномик перестанет ценить твои усилия. Вот прямо как ты, моя предположительно любимая дочь, – мама театрально всплеснула руками, поправила палантин на своих плечах и ускорила шаг.

— Ма-а-ам. Ну за что мне с утра такие испытания? – я ворчала, замечая краем взгляда автомобиль, неспешно кативший за нами.

Отлично. Все просто отлично.

Подумаешь, я иду за затаившей обиду мамулей, а в нескольких метрах от нас громила таращит на меня свои красивые глазищи, полные боли и печали, и дышит по-маньячески. Вон как грудь его шикарная в свитере вздымается.

— Один ты меня понимаешь, – поддавшись порыву нежности, я погладила сына и тяжело вздохнула.

Сын вскинул голову и с нежностью в голосе спросил:

— А мы торт купим?

В двух шагах от нас мама хрюкнула от смеха, но головы своей обиженной не повернула.

— Купим. Я тоже хочу, – заверила, мечтая о большом кусочке лакомства, политого толстым слоем темного шоколада. – И супчик горячий хочу, холодно сегодня, – я вновь бросила мимолетный взгляд на автомобиль.

Вроде и страшно должно быть, я настойчиво воскрешала образ огромного скалившегося волка, но больше чувствовала волнение, словно впервые иду на встречу с мужчиной.

Что там Женька говорила? Верные, любящие, нежные?.. А еще огромные, пугающие своими намерениями скорого крепкого потомства и… красивые и соблазнительные, как смертный грех.

Стоит вон, прижался бедром к крылу автомобиля, ручищи на груди сложил и сверлит меня хмурым взглядом, что есть невозможно.

— Доча, может, ты все-таки пригласишь своего знакомого с нами пообедать? – мама хоть и ела, но громилу из поля зрения не выпускала. Да она нарочно и столик в кафе выбрала у окна.

— Нет, – я зачерпнула суп и с трудом его проглотила.

— Доча, ты просто невыносимая! – раскрасневшаяся родительница сжала два крепких кулачка и ударила ими по столу. – Тебе счастье само в руки идет, а ты от него отказываешься! Да разве так можно? Я сказала, пригласи молодого человека к нам за стол, или я сделаю это сама! Быстро!  – взвизгнула так пронзительно, что рядом сидящая парочка дернулась.

— Мамуль, прекрати.

— Не пригласишь, значит?

Я отрицательно покачала головой.

Вася не слушал наш разговор, с удовольствием уминал шоколадный торт.

— Ну хорошо, – процедила сквозь зубы мама, а это означало лишь одно – теперь мы поругались по-настоящему, и никакие “мамуля” больше не окажут на взбесившуюся родительницу своего действия. – Приятного аппетита, в магазин я с вами не пойду, – она поднялась на ноги. – Васю завтра забирать как обычно, в семь? Ты же собираешься на работу?