Книга Я тебя съем, страница 68 – Лана Морриган

— Мы шли в аптеку, любимая дочь своего отца? – Саня смешливо интересуется.

— Ты что, ревнуешь? – отвечает ей сестра.

— Помолчите, у меня сейчас голова взорвется! – я останавливаю очередную перебранку.

— А вот налицо и второй признак беременности: женщина становится раздражительной, – увещевает Аня.

* * *

— Давай уже, не тяни время, – Комарова-старшая указывает глазами на стол.

— Ань, а зачем так много-то? – Я даже боюсь касаться красочных картонных упаковок, не говоря уже о том, чтобы вскрыть, прочитать инструкцию и использовать тесты по назначению.

— Чтобы уж наверняка. – Она собирает со стола продолговатые коробки и вкладывает мне в руки. – Иди. Там все просто: вскрываешь, писаешь, ждешь.  Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет! С ума сошла? – с моих губ срывается истерический смешок.

Закрыв замок в ванной, я внимательно изучила инструкцию и, с точностью выполнив все пункты, присела на крышку унитаза.

— Сорокина, – настойчивый шепот Ани просачивался под дверь. – Ты жива? Минут пятнадцать прошло. Все плохо, да?

— Что ты такое говоришь? – прошипела Саша. – Что значит плохо?

— Я не знаю, – отвечаю я, пока сестры вновь не принялись ругаться.

— Как не знаешь? – почти хором спросили подруги. – Есть полоска или нет?

— Я не смотрела, – признаюсь я, плотнее зажмуривая глаза.

Дверная ручка дернулась.

— Давай мы посмотрим, – впервые, я не различала, кто из сестер сейчас со мной говорит. К словам прибавляется тактичный стук.

— Нет, сама. – Я смотрю в упор на дверное полотно.

За несколько минут в моей голове пролетело сотни пугающих фантазий, и ни в одной из них я не была счастлива. Нет, возможно, один из вымышленных мной сценариев порадовал бы, но вряд ли он возможен. Я с трудом представляю свободолюбивого молодого мужчину, что радуется беременности своей подружки после месячного знакомства. Я даже улыбнулась этим мыслям. И себе улыбнулась, мельком взглянув на серебряную гладь зеркала. Сочувственно и боязливо.

— Аля, не томи!

Наконец я осмелилась опустить голову.

— Я не беременна, – произнесла я слишком громко и вздрогнула. – Но… – Взяла четвертый тест и чуть повернула к свету. Щелкнула маленьким бронзовым «барашком» замка. – Вот тут что-то есть.

Девочки не ждали дальнейшего моего разрешения и ввалились в ванную, оттеснив меня к стене.

Комаровой-старшей хватило беглого осмотра, чтобы безапелляционно произнести:

— Это явно брак. Смотри, тут и сама упаковка как помята снизу.

— Ну да, – подтвердила Саша. – Все нормально, Алин, никаких проблем.

Я забрала пластиковую полосочку из рук Комаровой-старшей и поспешила протиснуться к выходу. Вместе с легкостью где-то глубоко в душе ощутила отголосок грусти. Но у грусти не было шансов под натиском доводов разума. Они со скоростью гоночного болида обрисовали перспективы подобной беременности.

Во-первых, вероятность того, что будущий отец будет рад перспективе появления ребенка, ничтожно мала. В моем представлении она ровна нулю. Во-вторых, я действительно смогу забыть о научной работе на ближайшие лет пять, совершенно уверенная в том: мне неоткуда ждать помощи. Последний разговор с мамой привел к нашему обоюдному молчанию. Она не звонила и не настаивала на возвращении к Балабаеву, не вспоминала о его матери, впрочем, мама вообще не звонила, как и отец. Словно родителей и нет в моей жизни, или меня нет. А все мое существо противилось набирать мамин номер и услышать сухое: «Здравствуй». Я малодушно откладывала наше примирение. Наверное, я просто устала извиняться, за что не следовало. Механически просить прощения, не чувствуя при этом вины или раскаяния. И что я должна сказать маме? Прости меня, пожалуйста, что не захотела возвращаться к Вите? Настоящая глупость. И при этом унизительная.