Книга Я тебя съем, страница 47 – Лана Морриган

— Наталья Олеговна вновь звонила, переживает, что ты не интересуешься Витиным здоровьем. Ты знала, что он участвовал в драке?

— Да, мам.

— И не навестила?

— Мама, мы расстались, – произношу как можно тише. – Я не хочу иметь ничего общего с Витей и с Натальей Олеговной. Мам, пожалуйста, давай поговорим вечером. – А мне бы провалиться сквозь землю, стать совершенно незаметной, сбежать на другую планету, куда-то далеко, где никто не знает о моем существовании. – Я позвоню тебе после работы, хорошо?

— Не нужно, – холодный тон и недовольное сопение указывают на то, что мама в ближайшее время не ответит на мой звонок. Своим молчанием и пренебрежением постарается подкорректировать мое поведение. Так она поступала, когда мне было пять, и продолжает применять тот же метод и сейчас.

— Для тебя это шутки?! – взрываюсь я, с сожалением замечая сброшенный вызов. – Появляешься из ниоткуда, переворачиваешь мою жизнь с ног на голову!

Ник взмахивает рукой, прерывая мою речь.

— Зачем ты села ко мне в машину? – спрашивает он.

— Что?

— Зачем ты села ко мне в машину? – повторяет вопрос. – Подумай над этим.

— Ты заставил, – отвечаю я растерянно.

Ник театрально смеется.

— Я? Ты не знаешь, что такое «заставил». Ты не ходила проведать своего бывшего. Не сказала своей матери, что у него проблемы со здоровьем. Не упомянула о том, что вы расстались. Складывается впечатление, что ты его и не любила. И не так я тебя и пугаю, Алина, раз ты сейчас со мной, – отмечает не без удовольствия.

— А что я должна рассказать маме? Что парень, с которым я переспала, из мести Балабаеву избил его, и сейчас я еду вместе с ним в машине? – Мужские губы повторяют за мной: «Из мести». – Ты же перевелся из-за меня?! – эта мысль приходит так резко, что я захлебываюсь накатившим страхом. – Ник, скажи, что это не так?

— Не скажу.

— Останови.

— Нет. Хочешь, выходи на ходу. – В движениях парня нет больше расслабленности, он превращается в монолитную фигуру, выполненную из камня.

— Останови, пожалуйста, – повторяю я сдавленно, сжимая ручку сумочки.

— Вот только не нужно надумывать, хорошо?

— Ты перевелся в университет, где я работаю. Ты знаешь имя моей мамы. Никита – твое настоящее имя? Ты вообще студент?

— Прохладной жизни, – отвечает он совершенно несерьезно. – Да, студент. Но немного припозднился с учебой. Лучше считай меня избалованным мажором, чем психопатом-сталкером.

— Останови. Я дойду пешком. – Я не успеваю положить ладонь на ручку, щелчок блокировки дверей заставляет сердце пропустить удар.

— Мы вчера договорились, что одна ты больше ни ногой, – его голос сухой, констатирующий факт.

— Мы ни о чем не договаривались, – я возражаю эмоционально.

— Это ты так думаешь.

— Господи, – я выдыхаю, осматриваясь по сторонам. – По твоей вине меня могут уволить.

— За что? – Автомобиль сворачивает к стоянке. – Где в уставе университета прописано, что студенту нельзя подвозить преподавателя на личном автомобиле?

— Любые отношения между студентом и сотрудником запрещены.

— Да? А я вчера на стенде кафедры рассматривал доцента Ступникова и лаборанта Ступникову, однофамильцы?

— Это отец и дочь.

— Черт, промахнулся с примером. – Ник вынул ключ из замка зажигания и сделал приглашающий жест выходить. – Я надеялся, что ты ответишь: «Они супруги», – и я быстренько тебе сделаю предложение. Хорошего дня, Алина Васильевна, – громко произносит, распахивая. – До встречи на третьей паре.