Книга Я тебя съем, страница 100 – Лана Морриган

«Совсем немного, и у меня будет такое же чудо. У нас», – поправила я себя мысленно. Крохотная копия Ника или меня. Такой же забавный, шустрый, требовательный, с умными глазками и жгучим желанием все вокруг исследовать.

Я глажу ребенка по животику: тепленький и пахнет вкусно-вкусно. Нежностью и счастьем.

Увидев Ника с ребенком на руках, я с трудом сдержала слезы. Фантазия рисовала милые картинки будущего, где он также заботится о нашем малыше. Берет его на руки, играет, увлеченно рассказывает все-все, что происходит вокруг. Никогда бы не подумала, что тот дерзкий парень с пляжа может вот так… искренне радоваться детскому лепету и незамысловатым играм младшего брата.

Движения ребенка замедляются. Крис борется со сном, изредка приоткрывает глазки, проверяет, сплю ли я, а мне приходится бороться с приступом концентрированного счастья, от которого пощипывает в носу и сквозь чуть приоткрытые веки скатываются слезы.

Еще недавно чужие дети не вызывали у меня никаких эмоций. Да, они забавные, иногда даже милые, но я не подозревала, что можно испытывать бескрайний восторг от одного запаха или объятия крохотной теплой ладошки. Вряд ли схожие чувства можно испытать, взяв в руки диплом о получении научной степени. Восторг и чувство выполненной давно поставленной перед собой цели в первый день, а дальше? А дальше продолжать гонку… бессонные ночи перед монитором ноутбука – и ради чего? Взять в руки еще одну бумажку и заслужить похвалу родителей? Наверное, так. Вся моя жизнь планировалась из желания услышать от отца и мамы слова одобрения и поддержки.

«Мама, я иду на красный диплом».

«Ты молодец», – хвалила меня мама.

«Мама, передай папе, что я поступила в аспирантуру», – сообщала я.

«Мы гордимся тобой», – слышала я в ответ.

— Уверена, родители тебя любят просто за то, что ты у них есть, – говорю я спящему ребёнку. – И я буду любить своего малыша. Обещаю. – Утыкаюсь носом в пушистую макушку. – Надеюсь, и Ник будет его любить так же, как тебя.

* * *

Ник

* * *

Я замер на пороге спальни. Мне бы нужно было удивиться, но вместо удивления меня переполняла нежность.

Волчонок спал в объятиях Алины, мирно посапывал, схватив ее большой палец и сжав в кулачке, как Крис всегда делал с маминой рукой. Волчонок рос, а привычка держать маму за руку во время сна не проходила.

Вот оно, настоящее счастье, в нескольких шагах от меня. Пройдет не так много времени, и на этой кровати Алина будет спать в объятиях с нашим волчонком.

К счастью прибавилась тревога. Сможет ли Алина выносить потомство? Для человека это настоящее испытание. Последние недели перед родами мама перемещалась исключительно на руках отца, и это не потому, что тот настаивал – банальная нехватка сил.

Аля вздрогнула, на красивом расслабленном лице залегли морщины. Ее дыхание и сердцебиение участились, и я расслышал жалобное:

— Не трогай.

— Все хорошо. – Я отбросил полотенце. – Все хорошо, – повторил вслух в сотый раз за этот день. Я не хотел будить Алину, но и смотреть, как любимый человек вновь переживает ужас, хоть и не наяву, не было сил. В ответ на мое прикосновение она распахнула глаза, осмотрелась и накрыла мою ладонь своей. Ее пальцы переплелись с моими, потянули, приглашая прилечь рядом.

— Ты похудела, – шепчу я на ухо, прижимаясь, напитываясь долгожданной близостью.