Книга Ловелас. Том 9, страница 97 – Илья Взоров

Я засмеялся. Она тоже, коротко, испуганно, будто сама удивилась своей шутке.

— Ты какая-то закрепощённая, — сказал я. — Как будто тебя заколотили в ящик и отправили почтой.

— Я англичанка.

— Это не болезнь, это лечится.

Лекарство было известно. Третий бокал шампанского, потом четвертый. И все это без закуски, на голодный желудок. Может, конечно, девушки поели перед дорогой или в процессе, но что-то я засомневался, глядя, как быстро хмелеет Пенни. Сначала она тихо смеялась моим шуткам, прикрыв рот руками. Потом уже громко, хлопая меня по плечу. Я открыл вторую бутылку, придвинулся к девушке.

Шутки стали откровеннее, потом я предложил массаж:

— Давай я тебе плечи разомну. Ты сидишь так, будто сейчас тебя вызовут к доске читать клинопись.

— Нет такой науки, Кит!

Она посмотрела на меня поверх журнала. Долго. Потом сняла платок, сложила его вчетверо и положила на сиденье. Повернулась ко мне спиной.

Я положил ладони ей на плечи. Под голубым кашемиром мышцы были каменные, как у человека, который полдня держал на вытянутых руках чемодан. Я начал медленно, большими пальцами, от шеи к плечам, и через минуту услышал, как она выдохнула. Ещё через минуту плечи опустились. Она закрыла глаза и чуть наклонила голову вперёд, листая последний, майский номер.

«Дипломат» шёл плавно. Восемь колёс глотали ямы так, что в бокале на баре не дрожало шампанское. За окном тянулись коннектикутские холмы, каменные изгороди, красные амбары, белые церкви с острыми шпилями.

Я вытащил шпильки у неё из узла, одну за другой, и сложил на ковёр. Волосы упали ей на плечи, тяжёлые, тёмные, пахнущие чем-то цветочным.

Пальцы переместились ниже, к лопаткам, потом к шее, к впадинке под затылком. Она не шевелилась. Я наклонился и поцеловал её туда. В шею, сзади, где начинаются волосы.

Пенелопа вздрогнула, замерла.

Потом повернулась ко мне. Глаза у неё были не испуганные. Серые, очень внимательные, и в них было что-то такое, чего я на заправке не заметил.

Она поцеловала меня первой.

Целовалась она неумело, но страстно. Ладонь у меня на затылке, вторая на груди, губы горячие, вкус шампанского…

Я стянул с неё кардиган. Потом голубой джемпер через голову, и волосы ей рассыпались по лицу, и она засмеялась сквозь них, тихо:

— Поверить не могу в то, что сейчас происходит!

Под джемпером белая комбинация на тонких бретелях. Я спустил бретельки с плеч. Грудь небольшая, высокая, бледная, я даже заметил несколько веснушек, которые давно не видели солнца. Маленькие розовые соски, затвердели раньше, чем я к ним прикоснулся. Я взял её в ладони, потом губами. Пенелопа глубоко вдохнула сквозь зубы и вцепилась мне в волосы.

— Я… мне…

— Не надо слов!

Я повёл губами ниже, по рёбрам, по животу. Твидовая юбка оказалась на крючках сбоку, я нашёл их на ощупь. Она приподнялась на сиденье, помогая. Юбка, потом пояс с чулками. Чулки я оставил, они меня возбуждают.

Когда я уложил её на кожаный диван, она на секунду закрыла лицо ладонями.

— Не смотри на меня, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Почему?

— Потому что я… Боже. Мы в машине…

— Лимузине! И нас никто не видит, кроме коров.

Она отняла руки от лица и засмеялась.

Я вошёл в неё медленно. Она охнула, напряглась вся, от плеч до пяток, и замерла. Я остановился. Подождал. Поцеловал её в висок. Пенни не была девственницей. Просто сильно зажата.