Книга Ловелас. Том 9, страница 21 – Илья Взоров

— Дороти, вы полностью в своем праве! Спасибо, что читаете нас.

Мэллори наконец выдохнул и вопросительно на меня посмотрел.

— Следующий звонок?

— Давайте

— Мистер Миллер, Гарольд Пайк, Инглвуд. У меня мастерская, я делаю надгробия.

Ничего себе… Похоронные услуги в эфире.

— Слушаю, Гарольд.

— Я предлагаю вам памятник. — Голос был деловой до святости. — Мрамор, два на полтора, работа моя. Со скидкой сорок процентов, потому что про вас сейчас все говорят, и мне нужна реклама.

— Гарольд, мне двадцать два года…

— Так это и хорошо! — обрадовался Гарольд. — Поставите заранее, посмотрите, как получилось. Люди обычно не успевают оценить.

— Логика безупречная, — засмеялся я. — Пришлите эскиз. Если понравится — поставлю в саду как скульптуру и напишу, что это современное искусство.

— Я пришлю!

— Следующий.

— Это Фрэнк Делани. — Голос был другой: немолодой и злой. — Гуадалканал, первая дивизия, сорок второй — сорок третий. Капрал.

— Здравствуйте, Фрэнк. Какой у вас вопрос?

— Мистер Миллер, мне ваш журнал не нравится. Я его один раз посмотрел, это разврат, и я его жене не покажу.

— Имеете право.

— Имею. — Он вдруг повысил голос. — Но я на тех островах воевал не для того, чтобы за его перевозку сажали в тюрьму. У нас что настоящих преступников мало? Мне ваш журнал не нравится, а эти, которые все устроили — не нравятся сильнее.

Я помолчал.

— Капрал, — сказал я. — Вот это я хотел бы напечатать. Дословно, с вашей фамилией, если позволите. Потому что когда за свободу печати вступается тот, кому печать нравится, — это реклама. А когда вступается тот, кому она не нравится, — это уже запрос на новый закон.

— Печатайте, — сказал он и бросил трубку.

— Следующий звонок.

— Здрасьте. — Голос ломался. — Это Уолтер, я из Торранса, учусь в колледже. Я хотел спросить, вам в журнал люди нужны? Я фотографирую.

— Нужны, Уолтер. Присылайте свои образцы, если у вас хорошая рука, чувство кадра, с вами свяжутся! Но вы должны быть совершеннолетним.

— Правда?

— Правда.

— Следующий.

— Миссис Эвелин Старк, Пасадина. — Голос был сухой и твёрдый. — Я мать четверых. Я хочу вам сказать, что ваша мать сделала очень тяжёлую вещь и сделала её правильно. И мне совершенно не смешно слушать, как вы тут шутите или продолжаете совращать в ваше дьявольское болото молодых людей.

Мэллори посмотрел на меня. Я кивнул ему, мол всё нормально.

— У вас есть какой-то вопрос?

— Да. Как вам спится по ночам?

Я вспомнил наш ночной гротик с зайками, даже слегка покраснел.

— Очень крепко. Следующий звонок.

— Мистер Миллер, вы меня не знаете, но я вас разоблачу.

— Давайте. Только представьтесь.

— Не буду! Ваш журнал — операция Советов. — Голос был быстрый, захлёбывающийся, из тех, что всё уже для себя решили. — Я не сумасшедший, я инженер. Я сопоставил даты. Сначала у них в Москве говорят про разложение Запада, потом вы издаёте это. Вы ездили в Москву? Ездили. Пишут, что вас там принимал глава государства, Берия. И там он вам выдал инструкции! Моральное разложение американского мужчины — это их план, и вы в нём первый номер.

— Сэр, — сказал я, — как вас все-таки зовут?

— Это неважно.

— Важно, потому что я хочу вас процитировать в журнале. — Я подался к микрофону. — Ваша версия: Москва разлагает Америку красивыми девушками. Так?