Книга Ловелас. Том 9, страница 110 – Илья Взоров

— Договорились!

* * *

С балкона второго этажа был виден двор лаборатории, наш «Дипломат», возле которого прохаживался Хэнк, и крыша музея естественной истории. Балкон был крошечный, на двоих, с железной решёткой, окрашенной в зелёный цвет. Дик облокотился на перила, вытащил пачку «Лаки Страйк», протянул мне. Я отказался. Он закурил сам, выпустил дым вверх.

— Ты решил с Профачи? — спросил он, не поворачиваясь.

— Был у Луккезе, говорил с ним.

Дик поперхнулся дымом. Закашлялся, замахал рукой.

— Ничего себе! У самого Луккезе⁈ У Трёхпалого?

— На первом причастии его крестника.

— И что?

— Обещал решить вопрос. Через Комиссию. Типа заказывать политиков, полицейских и журналистов нельзя. Такой у них уговор был. Я прохожу по линии репортеров.

— Господи, Кит. — Дик посмотрел на меня так, будто я сообщил, что вчера пообедал с папой римским. — А что ты ему пообещал взамен? Такие люди даром ничего не делают.

— Пристроить крестницу в кино. На роль кассирши в банке.

Дик моргнул. Потом захохотал так, что голуби сорвались с карниза музея.

— Крестницу! В кино! Ты отдаёшь мафии роль кассирши, а мафия снимает с тебя заказ! Это лучшая сделка века.

Он затянулся. Я посмотрел через стекло балконной двери в зал с девушками. Они уже не делали вид, что работают, а смотрели на балкон. Рыженькая в очках что-то шептала соседке.

— У тебя тут прямо цветник, — сказал я. — Кого-нибудь уже трахнул?

— Кит!

— Да ладно тебе. Я видел тебя на мальчишнике у Хьюза. В «Фонтенбло». Помнишь наш покер? А боулинг в коридоре?

Дик покраснел так, что очки чуть не запотели. Отвернулся к двору. Снова затянулся. Выдохнул.

— Вон ту, — сказал он наконец, не глядя, и чуть кивнул назад, через плечо. — Третий стол от окна. Блондиночку.

Я посмотрел.

Она сидела вполоборота к нам. Лет двадцать, может, двадцать один. Светлые волосы, не платиновые, а цвета соломы, уложенные мягкой волной и подколотые на виске черепаховой заколкой. Круглое лицо, вздёрнутый нос, ямочки на щеках, хотя она сейчас и не улыбалась. Розовая кофточка на пуговицах, застёгнутая под горло, и было видно, что застегнуть её стоило некоторого труда — грудь трешка или четверка. Серая юбка-карандаш. Она набивала карточки, очень быстро, не глядя на клавиши, профессионалка.

— Пегги, — сказал Дик. — Пегги Коннорс. Из Сомервилля. Отец у неё сантехник. Пробивает быстрее всех в лаборатории, в два раза быстрее, без единой ошибки. Перфоленту для меня тоже она набивала, ту самую, для твоего шифра. А когда смеётся, у неё… Ну, ты видишь.

Да, такие сиськи трясутся только при смехе.

— Вижу.

— Это было два раза. Один раз здесь, вечером, когда все ушли, прямо на столе с перфокартами. Второй — у неё дома, в Сомервилле, когда соседка уехала к родителям. — Дик потёр переносицу под очками. — Мне перед женой стыдно, Кит. Мы полгода как поженились. Я ей у алтаря клялся. А тут Пегги со своими ямочками, и всё.

— Помнишь, ты в Майами спрашивал Говарда, считается ли изменой то, что под столом? — сказал я. — Он тогда нёс полную чушь. Сейчас я тебе объясню правильно. Стыдно, когда видно, Дик. А у тебя нормальное, естественное мужское поведение.

— Нормальное? Это называется прелюбодеяние. Седьмая заповедь.

— Это называется биология. Ты статью Уотсона и Крика читал?

— Уотсона? Из IBM?