Книга Хозяин ночи. Книга 1, страница 43 – Лана Морриган

— Зачем те…бе возвр-р-ращаться, — я практически потерял человеческую речь, из груди рвались хрипы и рычание. — Ты же течешь, моя девочка. И это не вода — твоя смазка.

— М-м-м, — застонала она, когда я проник в нее пальцем. — Давид, — а это уже была не угроза, не протест, а мольба.

— А-р-р-рх, инстинктам невозможно сопр-р-ротивляться, — я играл с ней, не позволял вынырнуть из дурмана, улавливая и впитывая эмоции. Это был настоящий кайф наблюдать за тем, как она теряет связь с реальностью, как ее взгляд фокусируется на мне, а в нем только желание. Животное желание, от которого болезненно подергивается член, прося разрядки. И мне одновременно хочется взять Раду сразу и растянуть удовольствие, насладиться ей по максимуму. Чтобы на ней не осталось места, которого я не коснулся и не поцеловал. Чтобы ее бедра болели и соски ныли от напряжения. Только она вновь внесла коррективы в планы.

— Давид, — потянулась к моим губам…, и я окончательно потерял себя. Это была настоящая ломка. Казалось, я умру без Рады. Мое сердце с хлопком взорвется, разворотив грудную клетку. Я просто подхватил ее на руки, прижал к стене и рывком вошел, наполняя собой.

— А-а-ах… — вскрикнула она, широко распахнув глаза.

— Моя! Моя па-р-ра! — зверь ликовал.

Ни о каком контроле не могло быть и речи, я с силой работал бедрами. Хотелось войти глубже. Выбить еще один стон и еще. Чтобы в голове Рады стерлись воспоминания о других, чтобы там был только я и только я.

Меня словно спустили с цепи, после нескольких десятилетий голода. Такое было со мной впервые - какие-то мгновения я уступал место зверю, совершенно теряя себя, клеймя Раду, забирая себе на века. Делая ее своей парой. Единственной к кому я прикоснусь с этого дня и до погребального костра. Оставляя в ней не только свое семя, но и отметку у основания шеи. Легкую царапину, от которой скатывалась струйка воды, подкрашенная каплей крови.

— Ты невер-р-роятная, — продолжал урчать Немиров, пожирая взглядом и не давая вынырнуть из дурмана. — Моя девочка, — он снял лифчик, бросив его нам под ноги и подхватил меня на руки. Мгновение и под спиной прохлада покрывало, а надо мной лицо мужчины, искаженного страстью и с невероятными темного янтаря глазами. — Тобой невозможно насытиться, — рычал, терзая соски, лаская их языком, всасывал и прикусывал, запуская по телу миллионы электрических разрядов и вновь взводя меня словно пружину.

Я не могла мыслить. Казалось, в моих венах вместо крови курсировало шампанское. Пенилось, щекотало. Било по вискам, заставляя еще больше терять себя, полностью отдаваясь мужчине, позволять делать с собой все, что он пожелает. Доводить меня до исступления и не дарить разрядки. И так много и много раз, пока я не стала умолять войти в меня.

— Пожалуйста, — шептала я, чувствуя, как нарастает желание, как горит грудь, как по бедрам каплями стекает влага. Смесь моей смазки и слюны Немирова. Он удерживал мои бедра руками, чуть приподняв и буквально трахая языком, а я боялась реально потерять сознание. — Давид… — его имя звучало сипом. — Пожалуйста.

— Не могу, хочу тебя сожрать, — прорычал он, отрываясь от меня, стирая влагу с подбородка и нависая.

— Пожалуйста, — в уголках моих глаз скопились слезы. Мне хотелось плакать от напряжения.