Книга Хозяин ночи. Книга 1, страница 10 – Лана Морриган

— Серканчик, — тихо позвала я, не отводя взгляда от угла, в котором возвышалась огромная тень. — Фу, Серкан, фу! — рявкнула я, не моргая. Пес сходил с ума, от его лая звенело в ушах. — Фу! — повторила я, не зная, как вести себя. Если у меня не галлюцинации, то в мою квартиру каким-то чудесным образом попал зверь. Собака или волк… — Волк, — выдохнула я, когда тень пришла в движение. И абсолютно точно живой волк, мертвые не переставляют свои мощные лапы и не дышат, как в жутких кошмарах. С хрипом и рычанием. — Серканчик! — воскликнула я, подхватывая пса на руки и прижимая к себе.

Сегодня я умру!.. Или от страха, или от зубов волка.

— Тише, — шептала я, медленно отступая к коридору. — Тише, — я не понимала кого успокаивала. Себя, незваного гостя или истерящего песика.

Зверь сделал еще один шаг, и мои колени дрогнули.

Прыжок и от нас с Серканчиком не останется мокрого места.

— Уходи! — я попыталась прогнать волка. — Уходи! Фу! — я как-то случайно наткнулась на видео, где мужчина прогоняет криком гризли и не раздумывая заверещала. — А-а-а!

Зверь на мгновение оторопел, потряс головой и клацнул зубами.

— Да, бляха! — ругнулась я, вздрагивая, а по руках потекло что-то тепленькое. — Ну ты и Сережа, Серкан! — проворчала на описавшего пса.

Волк поднял морду, скривился, учуяв последствия страха моего собаченка. Фыркнул. Чихнул.

— Иди отсюда, — я протянула вонючую чихуашку, отгоняя зверя к распахнутой балконной двери. — Иди отсюда! Уходи! — я даже набралась смелости притопнуть. — Пошел вон! — но зверь вспомнил, что хозяин положения он и одним прыжком преодолел расстояние, вынудив меня забиться в угол. — Мама! — я сжалась и зажмурила глаза. Серкан вывернулся и поскуливая сбежал, а мне осталась сидеть, ожидая скорейшей смерти.

— Фыр-р-р, — издало животное, носом тыкаясь мне в шею, втягивая воздух и проводя по ней языком. Размашисто, словно он не собирался мне съесть, а хотел вымыть. — Фыр-р-р, — повторил, отчего внутри все сжималось как на Американских горках, когда летишь в неуправляемой вагонетке вниз. — Р-р-рада, — проурчал он.

— Что? — спросила я, распахивая глаза и таращась на волка.

— Моя Р-р-рада, — повторил он, лишая меня разума и последних сил.

В голову ударил жар, а картинка перед глазами поплыла…

— Аф! Аф! Аф! — звонкий лай не умолкал. — Аф! Аф!

— Да встаю я, — проворчала я, убирая прыгающего песика с живота. — Блин, Серканчик, я в туалет хочу, прекрати!

— Аф! Аф! Аф!

— Бо-о-оже! — протянула я. — В кого ты такой настойчивый? В мамочку? — спросила, сгребая в охапку чихуашку, пряча его под одеяло и переворачиваясь на бок. — Еще полчасика поспим и обещаю, мы с тобой погуляем.

Мой мужчинка возмущался, пофыркивал, елозил и никак не желал успокаиваться.

— Рваф! — издал на такой частоте, что я схватилась за голову и сжала ее.

— Ой, да встаю я! — рявкнула в ответ, приподнимаясь и сощурившись от солнца, осматривая комнату.

Воспоминание о возвращении домой яркой вспышкой ударило по затылку.

Волк.

Я.

Говорящий волк…

И я…

Я посмотрела в угол, где вчера вечером сидела и молилась за свою жизнь. Опустила взгляд, ощупала себя, словно не верила, что на мне нет платья. Я была лишь в трусиках. Хмуро взглянула на приоткрытую балконную дверь и радостную чихуашку.