Книга Океан любви. Личный ад, страница 82 – Ольга Алешкевич

— Можешь не сомневаться; свой долг я исполню, чего бы мне это ни стоило. Занимайся делами. Они наверняка важнее всяких там пустяков!

— Джулия! – скорее простонал, чем сказал в трубку Бэн.

— Иди к черту, Бэн Лоурс!

Я отключила телефон. Слезы наконец-то вырвались наружу. Я почувствовала, как рушится мое вновь обретенное счастье. Склеенные осколки новой Джулии трещали по швам. Внезапно я ощутила резкую боль внизу живота, и присела на диванчик, стоявший неподалеку. Мне стало трудно дышать. Но в тот момент я старалась не думать больше ни о Бэне, ни о себе. Меня волновал человечек, который боролся с болезнью совершенно один, в большой пустой больничной комнате. Я осторожно поднялась, и вернулась в палату к Филиппу. Он спал. Жар все еще не отпускал. Я осторожно прилегла рядом, и обняла его. Незаметно для себя я погрузилась в сон.

Я увидела пустынный пляж с белым песком, а впереди простирался безграничный океан с мерно покачивающимися, набегающими друг на друга волнами. Солнце клонилось к закату, и его угасающий огненный шар прочертил по воде сияющую дорожку, от которой слепли глаза. Не сразу, но я заметила сидящего на берегу человека и подошла к нему. Подойдя ближе, я услышала знакомый голос и вздрогнула:

— Сядь рядом, Джулия. Я ждал тебя.

Это был, без сомнения, Гена. Он сидел в позе лотоса, с поднятыми к верху ладонями и, похоже медитировал. На нем была белоснежная длинная туника, а на ногах легкие сандалии. Лицо Геннадия было умиротворенным, полным мира и любви, а волнистые, белокурые волосы мягкими прядями обрамляли его помолодевший лик. Его красивый греческий профиль с тонкими ноздрями и тонкая ниточка черных усов над верхней губой, по-прежнему делал Гену похожим на восточного принца. Я отметила потрясающее сходство Филиппа с его генетическим отцом.

— Да, Джулия! Мой сын очень похож на меня внешне.

— Ты читаешь мои мысли?

— Да. Оказывается, это так просто! Здесь я обладаю сверхчеловеческими способностями, но у нас мало времени, а я должен сказать тебе главное.

— Твой сын очень болен. Ему все хуже, и мне страшно.

— Да, Джулия. Знаю. Сейчас он находится между жизнью и смертью.

— Но ведь это обычный бронхит?!

— Нет, Джулия. Это не бронхит. Это вирус. Я не медик, но я знаю, что лечение необходимо изменить. Я прошу тебя убедить врачей взять у мальчика повторные анализы крови, иначе он умрет.

— Скажи, что это не правда!

— Это правда, Джулия. Кстати, я знаю, что у тебя с Бэном сейчас не очень.

— Это все из-за тебя!

— Да. Это так. До сих пор меня терзал гнев, ненависть и ревность, и я желал вам от всего сердца зла. Снова и снова! Мне невыносимо было чувствовать здесь ваше счастье, и на океане все это время был шторм.

— Разве ты не говорил, что простил меня?

— Сказать проще, Джулия, но ведь сердцу не прикажешь. Моя душа мучилась все то время, пока вы с Бэном упивались друг другом…

Геннадий впервые за все время посмотрел на меня. В его печальных черных глазах отражалось солнце.

— Но сейчас океан совершенно спокоен!

— Да. Сейчас наконец-то спокоен, потому что успокоилась моя душа. Я нашел выход. Теперь я знаю, как унять свою боль, простить тебя до конца, всей душой. Ведь от этого зависит твое счастье. Недавно ты чуть не умерла. Я ждал тебя здесь.

— Но я жива!