Книга Океан любви. Личный ад, страница 78 – Ольга Алешкевич

Бэн застыл с поднесенным ко рту стаканом.

— Отец Филиппа Гена.

Бэн осушил стакан до дна, затем порывисто вскочил с места, и словно ужаленный, принялся метаться по кабинету. Затем он подошел ко мне и навис, словно туча. Почти шепотом, цедя сквозь зубы каждое слово, он переспросил:

— Значит Гена? Тот самый? Эта редкостная сволочь?

— Мне жаль, – отведя взгляд, ответила я.

— Подлец! Какой же он подлец! – принялся расхаживать по кабинету взбудораженный новостью мужчина. – Но почему? Почему он не оставит нас в покое? – ударив по столу, взревел Бэн.

Я сделала еще один глоток обжигающего напитка. Мне казалось, что глаза Бэна наливаются кровью, от охватившей его ярости. “Тайны должны оставаться тайнами, ибо последствия их выхода в свет непредсказуемы,” – подумала я.

— Бэн! Ты сказал, что примешь любую правду.

— Это чудовищная, самая нелепая из всего что могло бы быть, правда! Это удар в самое сердце со спины, Джулия!

— Поэтому я молчала, Бэн! Теперь ты понимаешь?

— Я должен знать все подробности о том, как ты это узнала. Все! Слышишь меня?

— Ты присядь, Бэн. Впереди долгий разговор.

— Кто тебе сказал о том, что отцом Филипа является Гена? Может быть это ошибка? – с надеждой в голосе, и отчаянием в глазах, спросил Бэн.

— Ошибки быть не может, Бэн! Эту правду поведал мне сам отец мальчика, умирая на моих руках.

Я рассказала Бэну все, что узнала от Геннадия во всех подробностях; от начала и до самого конца:

— Умирая, он просил лишь об одном, чтобы мы с тобой воспитали из Филиппа достойного мужчину, – закончила я, и посмотрела на половину опустевшую бутылку. Бэн расстегнул свою рубашку, словно ворот мешал ему дышать, и помутневшими глазами посмотрел на меня. Не знаю, о чем он думал в те минуты, но я видела в его глазах отчаяние. Видимо, в его душе боролись любовь и ненависть.

— Бэн. Могу я теперь уйти? – с надеждой в голосе спросила я.

— Разве?

— Я тебе все рассказала, и теперь тебе нужно побыть одному.

— Сядь! – почти прорычал он.

— Бэн?

— Теперь я хочу послушать о тебе. Расскажи мне о том чертовом лагере лесбиянок. Я ведь прав?

— Отчасти.

— Хмм … Про Афелию расскажи, про ночь любви с ней … О! Нет же! С ним! Я все время путаюсь … не понимаю, как назвать существо в женском облике, но с мужскими половыми признаками. Еще мне интересны некоторые детали твоего побега с Оливером. Как долго вы с ним пробыли в джунглях наедине?

Говоря это, Бэн сверлил меня взглядом, и с легкой усмешкой в краешках губ, покручивал стакан с бурбоном.

— Бэн! Ты пьян!

— Еще нет.

— Ты ведь сам говорил, что тебе уже не важно, что там было! Я всего лишь боролась за свою жизнь. Я была на волосок от смерти!

— Рассказывай, Джулия.

— Как скажешь, Бэн Лоурс.

Я рассказала Бэну только то, что он хотел услышать. Возможно, мне нужно было начать свой рассказ с самого начала, когда я только попала в лагерь. Все свои переживания, страхи, боль и отчаяние, которые не отпускали меня в те дни ни на минуту, дали бы полное понимание той ситуации, когда я вынуждена была пойти на крайние меры. Возможно, тогда Бэн по-другому воспринял бы мой рассказ. К тому времени, как я дошла в своих воспоминаниях до пари с королевой, Бэн допил бутылку. Его развеселило то, что я решила воспользоваться перьями, чтобы выиграть спор.