Книга Резиновая Зина, страница 19 – Таша Лев

Эмиль начал беседу и еще раз представил своих братьев по старшинству.

Давид — как и все братья, темноволосый, широкоплечий, с ясными серыми глазами. Отличало его от всех маленькая родинка под правым глазом и слегка оттопыренные уши.

Эдгар — волосы гораздо темнее и вьются. Трехдневная щетина и острый проницательный взгляд. На вид серьезный и, возможно, грубый, но стоит ему улыбнуться, ты готова простить всё на свете.

Марк — душа компании. Может поддержать любую тему для разговора. Глаза слегка раскосые и нос с горбинкой.

Эдмунд — такое имя ему очень подходит. Настоящий принц. Осанка, жесты, манера речи — всё говорило о его знатном происхождении. И так же не менее привлекательный, как и остальные братья.

Рональд был полной копией Эдмунда, только более улыбчивый и менее серьезный. Кажется, он даже болтал ногой под столом.

Эрик — самый младшенький и застенчивый. Ох, а эти ямочки на щеках могли бы свести с ума любую девушку.

Я с неподдельным интересом разглядывала каждого и пусть не физическое, но моральное удовольствие точно получала от созерцания этого великолепия. Это как рассматривать свою любимую коллекцию.

Мужчины сильно переживали из-за предстоящего события. Это Эмиль уже относился ко мне, как к родной, и не стеснялся, конечно, он ведь не девственник, весь такой на опыте. Не будем его разочаровывать и говорить, что целомудрие по прежнему при нем.

Остальные братья все еще испытывали волнение и робость передо мной, но стоило нам осушить по паре бокалов, как языки у всех развязались.

На самом деле оказалось, ребята свои в доску. Без пафоса и высокомерия. Такие простые и хорошие. А еще очень заботливые и внимательные.

Они с огромным удовольствием слушали мои рассказы о мире, из которого я пришла, и неподдельно удивлялись образу жизни, обычаями и традициями. Больше всего их поразило, что в моем мире женщины работали и воспитывали детей, а еще весь быт лежал на их плечах, ну в основном ведь так оно и было.

— На Андросе мужчины никогда не позволят жене заниматься чем-то подобным против воли, — важно говорил Эдмунд. — Для нас важно, чего хочет женщина.

Особым шоком для них было то, что у нас практиковали разводы, а некоторые мужчины с легкостью бросали детей и никак не участвовали в их воспитании.

— Какое счастье, что ты теперь не будешь жить в том ужасном мире! — ахал Эрик, хлопая длинными ресницами. — Мы сделаем все, чтобы ты была счастлива.

В ответ я лишь мило улыбалась. Ну а что тут можно сказать? Не будем пресекать такие замечательные порывы, ведь велика вероятность, что я останусь тут навсегда.

— Тебя ждет долгая и замечательная жизнь, как у богини, — подтвердил Рональд, затем взял пару тарталеток и положил мне в тарелку. — Эти особенно хороши, попробуй.

— Долгая жизнь? — переспросила я, сделав глоток вина. — А сколько лет в среднем?

— Ну, при самом худшем раскладе, около четырехсот. Но ты не переживай. Медицина у нас отменная. Она поможет продлить молодость и поддержать здоровье, — успокоил Давид.

— И все-таки как-то не очень хочется четверть жизни ходить беременной, — я неловко улыбнулась, не зная, как им намекнуть, что не собираюсь рожать для каждого.

— Только тебе решать, сколько детей у нас будет, — Марк снисходительно улыбнулся. Он сидел рядом справа от меня, поэтому с легкостью дотянулся до моей руки и нежно погладил ее.