Книга Лучше не знать, страница 18 – Виктория Шмелева

— Что ж тебя, красавица, ноги-то не держат? Как институтка прямо! – донеслось словно издалека.

Лиля с трудом повернула голову, опираясь на подставленные руки.

Позади нее стояла, ухмыляясь, Шапочка. Сегодня она была без берета, волосы растрепаны, пучок почти развалился. В прическе застрял какой-то мелкий мусор, словно она валялась на земле.

— Марфа Васильевна… Это вы?

Лиля сглотнула и осторожно опустилась на траву. Белые мошки уже не крутились, а медленно плыли, но картинка перед глазами оставалась мутной. Сердце ухало, как после быстрого бега.

— А то кто ж? – Шапочка плюхнулась рядом, пристроив перед собой корзинку. – Я тут травы собирала. Гляжу: знакомые все лица! А ты что сюда, на экскурсию пришла? Окрестности обозревать? Аль кавалера поджидала?

— Тетину могилу искала, – Лиля откашлялась и допила из бутылки остатки воды.

— И-и, милая! – насмешливо протянула Шапочка. – Нашла где искать! Ты б хоть у людей-то спросила! Ох, москвичи…

— Разве не здесь она?

— Нешто не слыхала? Знай по интернетам своим шарят, каждый чих гуглят, а все одно ничего не ведают, – Шапочка горестно качнула головой. – Здесь уж давно не хоронят, лет шестьдесят тому, а то и поболе.

— Не хоронят? Почему?

— Это еще при Советах, в шестидесятых приказали все новые могилы срыть, – Марфа вздохнула. – Ну, кроме вот этой части. Ее народ отстоял: памятник архитектуры, все дела. Интеллигенция наша сильно тогда вступилась… Письма писали в газеты.

— А срытые могилы куда же? – вяло удивилась Лиля.

— Так на новое кладбище, в Сазоновке. Его как раз тогда и открыли. Туда всем, значица, и дали предписание захоронить. Переполоху было! – Шапочка нахмурилась и отряхнула юбку.

Лиля проследила взглядом за ее рукой. Вся одежда Марфы была измята, будто она только что достала ее из чемодана после долгой поездки. Подол вымазан в земле, к кофте прилипли сосновые иголки, под ногтями черные полоски грязи. Даже морщинки на круглом лице были словно обработаны коричневой затиркой. Пахло от соседки странно: землей и сыростью, как из той заброшки, что стоит на тропинке.

— Ладно тебе, чего сникла? Это ж недалеко! – по-своему истолковав Лилин взгляд, заявила Шапочка. – Туда маршрутка ходит. Айда со мной, покажу! Хотя постой…

Она потянулась к корзинке, сдернула с нее цветастую ветошку, покопалась в глубине и достала пучок сухой травы с желтоватыми цветочками.

— На-ка, вот тебе! – Марфа сунула пучок Лиле. – Зверобой. От многих хворей помогает, особенно от сердечной немочи твоей и, как у вас в столицах говорят, от стресса. Заваривай да пей – как рукой снимет! А то в чем только душа держится? Ума не приложу!

— С-спасибо! – Лиля с сомнением повертела пучок в руках.

На колени посыпалась труха, и запах был не травяной, а пыльный и затхлый, словно Марфа утащила его из какого-нибудь склепа. «Ага, чаще по кладбищам ходи – еще не такое в голову придет!» – одернула себя Лиля.

— Да не боись ты! Тетя Марфа не обидит! – Шапочка толкнула ее в бок и подвинула корзину ближе, приглашая ознакомиться с содержимым. – Говорю ж тебе: травница я, дело свое знаю.

Лиля послушно заглянула в корзинку. Сверху, словно прикрывая что-то, были кое-как накиданы пучки травы. Некоторые выдраны с корнем, с земляными комьями. Насколько Лиле было известно, травницы довольно трепетно относятся к своему занятию и тщательно сортируют находки. Но Марфа вообще тетка непростая – кто ее знает, как надо травы собирать.