Книга Лучше не верить, страница 56 – Виктория Шмелева

Заметив ее, Гордей снял шляпу и поспешил навстречу. У Глафиры защипало в носу. Господи, он вернулся, какое же это счастье!

— Глафира Андреевна, я сердечно рад! – Он поцеловал ей руку. – Вы сегодня прекрасны, как никогда. Вы просили, и вот он я, к вашим услугам.

Граф слегка покраснел и замялся, будто не зная, что делать дальше, и спрятал руки за спину. От звука его голоса и прикосновения губ все тело Глафиры будто стало легким, невесомым. Захотелось взмыть к нежным облачкам, летать и смеяться. Она надеялась, что Гордей сейчас заключит ее в объятия, но нет. Молодой граф лишь воззрился на нее внимательно и приветливо, чуть вздернув брови, будто вежливый гость во время чаепития. Все это выглядело как игра, будто кто-то наблюдает за ними со стороны, а они должны исполнять свои роли, подобно актерам. Глафира сглотнула и украдкой огляделась. Ей снова стало не по себе.

— Спасибо, Гордей Касьянович, что исполнили мою просьбу. Как прошло ваше путешествие?

Момент для светских бесед неподходящий, но начать с главного было непросто. Язык прилипал к гортани, горло сводила судорога.

— Премного благодарен, все благополучно. – Гордей кивнул с улыбкой. – Как вы изволите поживать? Как здоровье Андрея Михайловича?

Словно он сам не знает! Ведь видится с папенькой в усадьбе чуть ли не каждый день. Нет, эдак невозможно. Они ведь не чужие люди. Почему Гордей ведет себя так, будто они едва знакомы? Почему не обнимет ее, не приголубит, как раньше, не назовет своею Глашенькой?

— Гордей Касьянович, дело не терпит отлагательств, – проигнорировав вежливые вопросы, бухнула Глафира. В груди стало тесно, губы задрожали. – Я должна вам сообщить, что я… что вы… что у нас… Словом, я в тягости.

Глафира уставилась в землю, сдерживая подступающие слезы. Гордей издал какой-то непонятный звук, будто дверь коротко скрипнула. Глафира, справившись с собою, подняла на него глаза.

— Эхм, гм, кхе-кхе, гха-гха, грр-ах, – вытаращившись куда-то в кусты, Гордей вдруг закашлялся, да так неудержимо, словно в глотку попала кость и он задыхается.

— Боже мой, что с вами? Вам плохо? – кинулась к нему Глафира.

Гордей лишь замахал на нее руками, отступил на пару шагов и начал обмахиваться платком, будто дама веером. Глафира стояла уронив руки. Через несколько минут кашель у графа понемногу пошел на убыль. Гордей еще потаращился – на небо, на траву, на озерную гладь, будто тщился что-то там разглядеть. Потом промокнул лоб, нахмурился и погрозил Глафире пальцем, как нашалившему малышу.

— Пло-охо! – будто передразнивая, протянул он. – Уж посудите сами, хорошо ли мне, когда вот так огорошивают столь неожиданными новостями!

Вид у графа был крайне недовольный, даже рассерженный. Скулы покраснели, глаза щурились, рот кривился в неприятной усмешке. Глафира, не понимая, что сказать, молчала. Что происходит? Разве так радуются известию о наследнике? Да расслышал ли он, о чем речь? В душе снова ожили обиды последних дней.

— Гордей Касьянович, у меня будет дитя. У нас.

Одному богу известно, чего стоило Глафире произнести это во второй раз. Ее сначала кинуло в жар, потом в холод. Волосы на висках стали влажными.

— Соблаговолите объяснить, какое касательство ваше… м-м… положение имеет ко мне? Разве Изабелла Георгиевна не беседовала с вами? Я полагал, что все меж нами улажено. Так в чем же дело? – Гордей широко раздул ноздри, прямо как породистый скакун из конюшни Беляновых.