Онлайн книга «Лучше не верить»
|
— Что ж, воля ваша, – произнесла Глафира, стараясь скрыть разочарование, и, чтобы сгладить неловкость, завела беседу о подготовке к именинам Касьяна Петровича. Молодой граф снова сел подле Глафиры, с готовностью подхватил тему, и вскоре они уже смеялись над новыми проделками хитреца Никодима, над оплошностями остальных слуг, над незадачливым бакалейщиком, который получил заказ от Касьяна Петровича, но до сих пор его не выполнил и всеми правдами и неправдами пытался спихнуть на других недостачу провианта. Касьян Петрович ругался на чем свет стоит, пытаясь призвать виновника к ответу, однако тот упорно отпирался, и вся усадьба с интересом следила за развитием событий. Время пролетело незаметно, и Глафира спохватилась только через два часа, когда солнце ушло за хвойные кроны. Гордей Касьянович проводил ее до дому, взяв слово, что они вскорости увидятся снова, даже не дожидаясь праздника («К чему родственным душам условности?»), и, в свою очередь, пообещал, по уже сложившемуся обычаю, прислать вскорости письмо, которое стараниями неутомимого Никодима прибыло следующим же утром. Вместе с посланием Гордей Касьянович вложил в конверт переписанное от руки стихотворение без имени сочинителя и попросил Глафиру высказать мнение. Дескать, нашел его в одном сборнике, автор – давний знакомый, которого уже нет на свете. Глафира с волнением развернула надушенный листок и прочла: Вечернею порой цветок в саду зацвел, Чей запах был и прян, и нежен, и силен. Будь счастлив тот, чей путь его привел Туда, где стал он тем цветком пленен. Ты – тот цветок! Все ароматы дня В тебе переплелись и, душу согревая, Навек утешили усталого меня — Отрады я иной уже не знаю. За счастья час, за радости мгновенье Тебя благодарю, о ангел мой, и Провиденье! Глафира замерла над листком, над изящным кружевным почерком. Какие стихи! Никогда ранее не читывала она таких дивных строк! Как тонко смог автор в коротком произведении передать столь многое, что волнует его душу! Он, без сомнения, талантлив. Как жаль, что безвременно почил… Глафира прочитала стихотворение еще несколько раз. Потом дрожащими пальцами нацарапала графу ответ, вздыхая и путаясь в словах. Письмо получилось слезливо-восхищенное, словно от какой-нибудь гимназистки. Из-за обилия клякс и исправлений его пришлось перебелить два раза. Но что поделать, коли стихи и вправду произвели такое сильное впечатление? В послании Глафира вопрошала Гордея, нельзя ли узнать имя автора? И нет ли еще стихов в том старинном и счастливо обретенном сборнике? Лишь через день, когда Глафира уже извелась от беспокойства и выучила стихотворение наизусть, прибыл ответ от графа, в котором он в пространных выражениях просил прощения за нелепую мистификацию, причиною коей были лишь непреодолимая скромность и ранимость натуры.
|