Книга Лучше не верить, страница 117 – Виктория Шмелева

Тут из вентиляции послышался деревянный стук, будто в шкафу перебирали вешалки. Потом что-то мягко рухнуло на пол.

— Глаша, постой, раньше же все нормально было, – голос Арсения теперь звучал глуше, и в нем сквозило удивление. – Ты не жаловалась.

— Если я не жаловалась, это совсем не значит, что все было нормально, – устало произнесла помощница. – Ты разве интересовался? Я-то, дуреха, к вам всей душой. Пылинки с тебя сдувала, с Федькой твоим драгоценным носилась как с писаной торбой. Думала, я вам нужна, вы меня цените. А вы…

Раздался задыхающийся всхлип, а следом звон стекла и звук льющейся воды.

— Ну, ну… Мы ценили и ценим, очень ценим тебя, Глашенька! – возразил Лесновский. Тон его был нарочито ласковым, словно он говорил с ребенком. – Вот, выпей воды. Разве что-то изменилось?

— Изменилось то, что я поумнела, – ехидно ответила Глафира. – Дальше сами, мальчики, без меня.

— Во дает! – Миша и Гриша переглянулись. – Зарплату, видно, хочет побольше… Вот и выеживается.

Тут из угла раздался звонкий удар стекла о стену, потом скрежет осколков под подошвой.

— Ты можешь объяснить, что случилось? – раздраженно вскричал Лесновский.

Скрипнул стул. По полу застрекотало что-то мелкое, вроде карандаша. Резко вжикнула молния.

— Еще я буду тебе объяснять! Не надо было об меня ноги вытирать, ваше сиятельство. Ариведерчи!

— Постой, мы не закончили разговор…

По коридору зацокали каблуки, и в холле появилась Глафира. В охапке она держала несколько чехлов с одеждой. С плеча сползал ремешок крохотной бордовой сумочки. Помада у Глафиры размазалась, отчего казалось, будто скандалистка только что напилась свежей крови Арсения.

Лиля понадеялась, что Лесновский все же найдет на Глафирино место более толкового сотрудника, не склонного к театрализованным представлениям. А эта цаца пусть проваливает, если так приспичило. Хотя своей выходкой подвела она всех прилично, и неизвестно еще, как это отразится на работе «Родника».

— Все сидите? – прошипела цаца. – Уши греете, дармоеды?

— А ты все глотку дерешь да ножками сучишь? – осклабился Гриша, опустив на нос темные очки.

— Поведение, достойное княжны, – Миша показал большой палец. – Восхищен!

— Тьфу, да что с вами говорить!

Глафира скривила губы и устремилась к выходу. Оглянулась, выдала непечатное ругательство и саданула дверью.

* * *

Встреча с Арсением прошла нормально, но он явно был расстроен. То и дело цеплял на нос совершенно ненужные в комнате темные очки, тут же их срывал и, кажется, почти не слушал вопросов Лили. Можно было даже не сомневаться, что виной такому состоянию стала чокнутая Глафира. Обычно Лесновский такой живчик – а сегодня просто как в воду опущенный. Даже не сразу вспомнил, зачем просил Лилю прийти. Пожаловался, что, мол, неважно себя чувствует: кружится голова. Открыл на мониторе Лилины статьи, вгляделся в них, сонно моргая. Сделал пару комментариев невпопад, но потом оживился, и обсуждение пошло конструктивно. На щеках Лесновского даже проступил румянец.

Лиля порадовалась было, что ее работа отвлекла Арсения от выходки Глафиры и, кажется, понравилась. Но вдруг ощутила неприятную слабость. Тело обмякло, и она с трудом подавила зевок. Арсений, энергично жестикулируя, расписывал следующее задание. Однако Лиля понимала с пятого на десятое. Кое-как преодолевая дремоту, она прервала начальника на полуслове и попросила прислать исходники на почту, как в прошлый раз. Получилось не очень вежливо, но Лиля думала только о том, как поскорее добраться до подушки. Кажется, Миша и Гриша даже вызвали ей такси.