Книга Лучше не верить, страница 111 – Виктория Шмелева

Разговор не клеился. Маша явно нервничала, кусала губы и то и дело перекладывала коробочку с цветком из руки в руку. Пыж завел было светскую беседу о погоде и окрестностях, но вскоре примолк. Сообщил, однако, что до революции главный корпус и сад принадлежали местному помещику Сбруеву. Федор мечтал, как вечером вернется к Лиле. Ни ей, ни Пыжу, ни Маше он не рассказал о своих беляновских приключениях. К чему? У всех свои заботы.

В сумрачном прохладном фойе Пыж попросил подождать и подошел к дежурной – суровой тетке в тесноватом белом халате и накинутом на плечи цветастом платке. Она сначала разговаривала с Терентием сквозь зубы, но тот что-то прошептал ей, наклонившись к самому окошку, и дежурная неожиданно заулыбалась, потом вышла из каморки и принялась что-то объяснять, указывая в глубину коридора. Наконец, Пыж поблагодарил, церемонно откланялся и вернулся к Маше и Федору.

— Что ж, друзья мои, я все выяснил. Наталью Николаевну сегодня перевели в обычную палату. Это на первом этаже, направо. Но мне еще надо переговорить с Яковом Кузьмичом, – речь Пыжа сделалась неожиданно быстрой и деловитой.

— А нас туда пустят? – жалобно спросила Маша. – И кто такой Яков Кузьмич?

— Это здешний главврач, мой знакомец. Я вчера с ним связывался по телефону, и он разрешил нам навестить твою маму, – Терентий смерил девочку внимательным взглядом. – Не волнуйся. Все будет хорошо.

— Ох, надеюсь, – вздохнула Маша. – Если она мне голову не оторвет.

— Не оторвет, – улыбнулся Федор. – У нее же строгий постельный режим. Правда, Терентий Авдеевич?

— Конечно! – кивнул Пыж, доставая мобильный.

Он набрал номер и направился вглубь фойе, туда, где между глянцевитых фикусов стояли два простецких кресла, обитых блеклым гобеленом, и низенький колченогий журнальный столик. В фойе выкатился толстенький приземистый тип в синей медицинской робе и такой же докторской шапочке. Он был так толст, что напоминал детский мяч – круглый и подвижный. Темная клочковатая борода с проседью, похожая на вытертую мочалку, выглядела лишней деталью: казалось, кто-то ради забавы приклеил ее к резиновому боку мяча.

Кругляш подскочил к Терентию, сунул ладошку для пожатия и увлек его к креслам. Они уселись и принялись шептаться, изредка поглядывая в сторону Федора и Маши.

— Какой-то он противный, – скривилась на доктора девочка. – На клоуна похож.

— Главное, чтобы врач был хороший, – Федор пожал плечами. – Послушаем, что Терентий Авдеевич скажет.

Они приготовились к долгому ожиданию, но разговор завершился на удивление быстро. Кругляш укатился в глубину коридора, а Пыж помахал Федору и Маше, подзывая их к себе.

— Что ж, друзья, хорошие новости! – произнес Пыж. – Мы можем заглянуть к Наталье Николаевне. Ненадолго: она еще не до конца оправилась. Яков Кузьмич предупредил, что у пациентки наблюдается некоторая спутанность сознания, поэтому длительный визит может ее утомить. Еще он пообещал осмотреть Машу в понедельник. Нам же нужны справки, чтобы восстановить документы.

— Спасибо вам, Терентий Авдеевич, – прошелестела девочка. – А что такое спутанность? Это что-то серьезное? Что-то я боюсь к маме идти. Предчувствие нехорошее.

— Ничего, деточка, это бывает. Не волнуйся! Спутанность – это не опасно, скоро пройдет. Не зря же мы сюда ехали? Вот увидишь, мама будет рада.