Онлайн книга «Прах Барселоны»
|
— Кажется, главный инспектор другого мнения, – парировала Джоана. — Кастани умеет пустить пыль в глаза. Он отличный актер, чему его научили иезуиты. Вила не видит, что за человека ему навязал комиссариат. Точнее, не хочет видеть. У него целый букет психических расстройств, которые он отлично скрывает под маской смирения. Его религиозность граничит с фанатизмом, у него очень искаженные представления о… загробной жизни. Его мучит чувство вины из-за оставленного сана, отчужденность, духовное опустошение, ночные кошмары. Каждая смерть на службе убивает в нем человека, каждую он пропускает через себя, и это отравляет его. Он считает, что он недостойный священник и недостойный полицейский. Джоана скрестила на груди руки. Но невольно вспомнила, как Тео произносит молитвы над каждым телом. И по ее спине пробежал ток. — И конечно же, он сам вам все это сказал, – бросила она. — Кое-что сам. Слава богу, он идет на контакт. А такие непримиримые идеалисты, как он, обычно этого не делают. Верно? — Верно. И мне с трудом верится, что Тео Кастани что-то такое мог сказать хоть кому-то. — Прежде чем принять услуги полиции, я решил посетить детский дом при ордене иезуитов, в котором он рос, затем церковную семинарию-интернат. – Эстеве Пальярес чуть прикрыл глаза, давая тем самым понять, что он сожалеет о своем поступке. – Он не выбирал веру, она была единственным миром, где его кормили, одевали и называли по имени. Жесткая дисциплина, месса, молитвы, посты – насилие над собой, оправданное религиозными мотивами, служба в алтаре, Барселонская семинария, рукоположение в двадцать пять, приход в бедном квартале Эль-Раваль. А потом – бац! – он требует лишения сана и становится полицейским. — Вы проделали отличную работу, – тон Джоаны был холодным. — А вам самой не хочется узнать, почему он так кардинально сменил род деятельности? — Напомню, что вас это никоим образом не касалось. Он профессионал, выполнит свою работу и уйдет. — Да, о нем все отзываются как о профессионале своего дела. И я вовсе не из любопытства пытаюсь разгадать тайну Кастани. Я должен знать, какую цену заплачу за этот его «профессионализм». До двадцати семи лет он был священником, но вовсе не самым безобидным человеком на свете. Я нашел свидетельства его психозов, срывов, диссоциативных состояний – он уходил из церкви прямо во время службы и несколько раз пытался покончить с собой. Все это с ним происходило со времен воспитания при миссии. Он с самого начала пребывал на грани веры и безумия. Но ничто в его полицейское досье не попало! Потому что он ушел из сана добровольно, не был судим и его психические эпизоды официально не зафиксированы. Но я нашел человека, который поставлял ему венлафаксин. — Это все бездоказательно. — И он кое-что мне поведал… — Что же? — Наставник Кастани – из иезуитской миссии – был обвинен в создании квазисекты внутри церкви, его судили в течение целых пятнадцати лет и приговорили к тридцати годам лишения свободы. За то, что контролировал людей психологически, манипулировал их верой, применял гипноз и довел нескольких человек до смерти. Джоана чувствовала, как краска сходит с ее лица и холодеют руки. — Все это не имеет никакого отношения к его нынешней работе. — Вы хоть понимаете, в какие противоречия вогнал его душу арест единственного близкого человека? |