Книга Прах Барселоны, страница 111 – Джулия Лионе

Сказав это, Панчо поднялся с лавочки.

— Не представляю, как бы он жил с таким грузом на душе. Адрио умер. Точно умер. – Он двинулся в сторону ворот, выходивших на улицу Арибау. Тео не стал его удерживать. А Джоане не переставало казаться, что они все-таки говорили именно с Дюраном. И только голос у Панчо был совершенно не тот, что записан на бобины…

— Не пойму, он сын Марии или нет? – пробормотала она в удивлении.

— Гаэль тогда выбрал личное дело пациентки Марии Ромеро не случайно. У него чутье на лица от долгих тренировок на тренажерах эмоций. Скорее всего, сестра Марии солгала, что ребенок не родился. Родился. И его до трех лет где-то прятали. Может, сестра сама у себя его и держала, а потом узнала, что он от насильника и…

— И подбросила циркачам?

Тео кивнул, отрешенно глядя куда-то мимо Джоаны. Та оглянулась, боясь, что их подслушивают.

— Как думаешь, Панчо… говорил правду?

— Не знаю пока. Но в чем я теперь уверен: Аурели и Пабло – жертвы электрошока. Им давали прослушивать те записи, держа под током.

— И ты просто так отпустишь единственного свидетеля? – пробормотала Джоана.

— Я уже давно присматриваю за ним.

— Да? – удивилась Джоана.

— Я незаметно для него прикрепил к подкладу его пиджака маячок. Он топтался у дома Каридад. И, судя по тому, что за две недели не обнаружил слежки, это не Дюран. Можешь выдохнуть.

— А разрешение на слежку?

Кастани удрученно вздохнул, прикрыв глаза.

— Тео, почему ты… хотя бы не сказал мне?

— Его нельзя было тащить на допрос! Ты же видела: на него дунешь – рассыплется. Сам должен был подойти. Я знал, что он подойдет.

Тео поднялся, убирая дрожащие руки в карманы. Лоб его блестел испариной.

— Надо посетить клинику, где когда-то работал Пальярес, и выяснить, как он там лечил внука. Завтра на этой самой скамейке в восемь утра.

— Тео, так нельзя! Ты ведь отстранен… – начала Джоана.

Он посмотрел на нее с грустью.

— Ты-то нет.

— Ладно, – вздохнула Джоана. – Но если и меня отстранят, тогда мы вообще ничего не сможем сделать.

Утром, едва нырнув в ворота садика Солдевилы, Джоана махнула Тео рукой, тот поднялся со вчерашней скамейки и уже шел к ней, когда ее окликнули сзади:

— Джоана!

Ректор. Она давно его не видела и успела позабыть, что живет с ним в одном доме. Тео оставался в тени, он схватил ее за руку и втянул в кусты.

— Пригласи его на разговор… скажи, что хочешь поговорить о Доменике, – прошептал он.

— Тео, что ты опять задумал?

— Мне нужно, чтобы ректор был сегодня вечером подальше от своего дома в Педральбесе. Хочу сделать ревизию его личных вещей. Вила отказался дать добро на обыск, еще когда я не был отстранен. Мол, пока на него ничего нет. Теперь у меня руки развязаны.

— Как это развязаны, Тео? Ты офицер «Моссос», и, если попадешься…

— Не попадусь. Положись на меня. И в случае чего все отрицай – ты не знала. Но тебе нужно его попридержать. Он либо позовет в бар, либо в квартиру, где принимает клиентов, – в кабинет для частной практики. Справишься?

— Ты был у него там?

Тео кивнул и исчез в тени разросшегося олеандра.

Джоана шагнула на тротуар и двинулась навстречу Эстеве Пальяресу.

— Рад вас видеть, Джоана, – произнес он. – Как проходит расследование?

Джоана слегка сжала зубы. Ее прошибла ярость. Как продвигается расследование убийств, в которых, возможно, повинен его внук? Им действительно стоит обсудить задержание Доменика.