Книга Метафора, страница 189 – Константин Образцов

В родной Петербург Кардинал вернулся в начале нулевых хозяином частной агентурной компании, возможности которой превосходили ресурсы разведок многих стран. Он обосновался в доме на Петроградском острове и очень скоро стал значительной частью криминального и бизнес-ландшафтов — впрочем, почти неотличимых один от другого. В основном его заказчиками были зарубежные и отечественные политики и квазигосударственные структуры, но и корпоративным клиентам он не отказывал, если они имели возможность оплачивать услуги, которые стоили дорого: в лучшем случае рассчитывались деньгами или долей в бизнесе, но иногда расплачиваться приходилось взаимной услугой, и это увеличивало влияние Кардинала кратно. Он не претендовал на чужое, не нарушал сложившихся балансов сил, если только это не составляло сути очередного заказа, но и возражений не терпел и не признавал. История о том, как заупрямившийся статусный оппонент умер прямо во время переговоров, подавившись лимонной косточкой, стала локальной петербургской легендой.

Нет, ошибка не здесь, не в этой точке.

Разумеется, очень скоро главным партнером Кардинала стала власть. Иметь дело с наемниками чрезвычайно удобно: официально их никогда нигде нет, а в случае провала можно не опасаться скандальных последствий. Впрочем, ему лично неоднократно и настойчиво предлагали интегрироваться в официальные организации, но Кардинал предложения эти вежливо отклонял, предпочитая оставаться свободным пиратом, по случаю получающим от короны каперскую грамоту. Вполне возможно, что как раз на этой развилке он выбрал не то направление; может быть, стоило соглашаться на свое место во власти, которое в сложноподчиненной византийской системе единственно гарантирует защиту и собственности, и жизни. Рано или поздно все каперы или надевают мундир с эполетами, или кончают жизнь на виселице, когда в их услугах отпадает нужда. Пираты, бунтари, бандиты и революционеры всегда требуются власти только на время, но после им всем уготована геройская смерть.

Время шло; сначала полыхнуло в одном месте, потом в другом, третьем; это сейчас понятно, что разгоравшиеся много лет мировые конфликты и кризисы были подобны землетрясениям и извержениям вулканов, случающимся при движении тектонических плит, меняющих облик планеты, но поначалу почти никто не видел в них ничего необычного — кроме тех, кто такое движение предсказывал и направлял.

Первой ушла Хлоя. Внутри хладнокровной богини смерти все так же жила остро чувствующая несправедливость девочка-скаут, и когда она сообщила, что по зову сердца и совести отправляется туда, где нужнее, то Кардинал не возражал. Больше они не встречались; вестей от Хлои он не получал и не знал даже, жива она или нет, безуспешно — при всех своих ресурсах! — попытавшись навести о ней справки. Это было более чем странно и уже заставляло задуматься, но Кардиналу было не до того: кружащие в небе над миром черные лебеди предвещали много хлопот, и объемы заказов действительно увеличились кратно, как и потребность в частной шпионской сети в период турбулентности.

Почти сразу за Хлоей его покинул и Карл: уселся на свой здоровенный байк и умчался куда-то в Европу. «Засиделся я, Карди», — объяснил он, но Кардинал полагал, что дело в другом — старый друг отправился на покой. Кажется, Карл в итоге осел в Германии, в небольшом городке неподалеку от Дюссельдорфа, где открыл собственный гараж мотоциклов, и даже женился на милой женщине-стоматологе. Потом Лорен Рим попросила отпустить ее, чтобы заниматься наукой и своим медицинским центром для детей-аутистов, как всегда и хотела; Алекс уехал в родной город проведать мать и не вернулся, впрочем, оставшись на связи для решения стратегических финансовых вопросов. Все это не стало драмой: Кардинал знал, что люди, встретившиеся на жизненном пути и даже на время ставшие друг другу близкими, очень редко вместе проходят этот путь до конца. Работа по-прежнему шла валом, и за ежедневным решением оперативных вопросов, как это всегда бывает, до поры не замечалось главного.