Книга Метафора, страница 111 – Константин Образцов

— Вот дела, да? — Валера почесал сальную голову длинным ногтем мизинца, посмотрел на то, что налипло, и вытер оное об себя. — Про банк слышал?

Меня привычно передернуло от фамильярности, но что поделать.

Банк — это одна из архитектурных достопримечательностей Старого города, построенных во времена масштабной реконструкции и вызывающих недоумение тем, как сильно они выбиваются из городской среды. Первой является больница, по чьей-то странной прихоти выстроенная в стиле гнездовья готических упырей, а второй — банк, похожий на уменьшенную копию того, что мог бы построить для себя какой-нибудь Джи Пи Морган в Нью-Йорке начала прошлого века. Он величественно возвышается у входа в Парк наискосок от Дома культуры, имеет тяжеленные вращающиеся двери с медными поручнями, полы из блестящей шахматной плитки, гигантские люстры под сводчатым потолком и длинные ряды кассовых стоек из полированного дуба. Не удивлюсь, если в подвале имеется бронированное хранилище с толстой круглой дверью, запираемой на кремальер. Это учреждение всегда удивляло меня не только стилем, но и очевидным несоответствием своей громадности потребностям Метасити; уверен, что одетые в серые костюмчики операционистки, подобранные одна к другой, как на модельный показ, были примерно в той же степени загружены работой, что и я в своем директорском кабинете. Впрочем, как раз этому сильно удивляться не приходилось. И вот…

— Грабанули! — сказал Валера. — Целая банда налетела прямо перед закрытием, со стрельбой! Двух охранников убили на месте, перестреляли девчонок-кассирш и менеджера положили. Андрюха — ну, толстый, который на бежевом «Мерседесе», ты его знаешь — как раз рядом стоял и видел, как из банка выскочили двое с баулами, прыгнули в «Ягуар» и рванули через Площадь по Второму проспекту в сторону Верфи. Андрюха за рулем пригнулся, когда они мимо просвистели, говорит, чуть не обосрался там. Ну а в новостях, понятно, ни слова. Только про Кабачникова сказали, мол, трагически погиб вместе с супругой — ха! — хотя все уже знают, что там и как…

Фамилия Кабачников была мне знакома, но я не сразу вспомнил, кто это такой, пока мне не напомнила моя Ингрид. Она встретила меня в холле за прозрачными входными дверями и автоматическими турникетами и сразу спросила, широко распахнув голубые глаза:

— Вы уже знаете? Ужас какой!

Я подумал, что она собирается рассказать мне про ограбление банка, но оказалось, что об этом Ингрид ничего не знает, зато прояснилось, откуда я знаю Кабачникова: это был новый глава Старгородского сельского поселения, довольно молодой и приятный, насколько о последнем можно судить, два-три раза встречая человека в «Светлячке и реторте», куда он приходил вместе с женой, тоже молодой и милой блондинкой. Ее-то, если верить тому, что рассказала мне Ингрид, он и убил топором, разбросав разрубленные части тела по дому, после чего отправился спозаранку в администрацию, где и повесился в кабинете.

Похоже, чертов городишко все-таки наконец спятил. Если все это правда, то любые предполагаемые сделки по продаже или привлечению инвестиций можно сворачивать. После таких новостей никакие консультанты не помогут.

— Я проводила ее в переговорную, — сказала Ингрид, когда мы вышли из лифта. — Она ждет вас там.