Онлайн книга «Наши темные истории»
|
«Ты не знаешь, на что она способна». Кто – она? Я-то решила, что речь обо мне, но так ли это? Чувство вины нахлынуло с новой силой, разливаясь шире озера. Разумеется, он говорил обо мне, кого еще они могли обсуждать? Весь прошлый год я пыталась стать другой, покинуть тесный кокон гнева, но кто бы мне поверил? Зато хотя бы страх вылететь из Грейскоттса отошел на второй план. Куда больше меня волновало возможное обвинение в убийстве. Донельзя уставшая и не в силах больше думать, я растерла глаза ладонями и, упав на кровать, провалилась в неспокойный сон. * * * Настало утро после летнего бала, и настойчивое жужжание телефона постепенно вытащило меня из неприятной полудремы. В голове пульсировала тупая боль, а во рту словно кошки нагадили. Я со стоном взяла телефон в руки. Наверняка Себ. После прошлой ночи, после того, что там случилось, у нас теперь все серьезно – он ведь сам так сказал, разве нет? Только это был не Себ. Шесть пропущенных от Лотти! Странно. Я медленно села. Из всех моих пор словно сочился прокисший алкоголь, и, подавив рвотный позыв, я залпом выпила стакан воды. У кровати стояло ведерко – видно, мама оставила. Щеки опалило жаром стыда. Боже, как сильно я вчера накидалась? Протирая заплывшие глаза, я попыталась собрать в голове пазл из событий вчерашней ночи. Начиналось все вполне хорошо… Телефон снова завибрировал, и я тут же ответила: — Привет… Лотс, – проскрипела сухим, как наждачка, голосом. Она ответила не сразу, отчего накатило тошнотворное, усиленное провалами в памяти беспокойство. — Мэг! Слава богу, я так переживала. Никак не дозвонюсь до тебя. Хотела спросить… Слышала уже новости? Скажи… как ты? В ее голосе звучали настойчивость и серьезность. Я нахмурилась и сделала еще глоток воды, силясь вспомнить, чем завершился праздник. Воспоминания были нечеткими и обрывочными. Так, проблески, не более. Приторно-кисловатый вкус крепкого пунша, теплое мерцание тысяч гирлянд, солено-сладкий запах попкорна, холодные воды реки… — Ну да… все нормально. А что… к чему такая паника? – Я вяло рассмеялась. – Забей. У меня нереальное похмелье. Жесть просто. Когда Чарли говорил, что пунш крепленый, он не врал. Так, а что… что за новости? Повисла еще одна долгая пауза. Беспокойство, липкий комочек тревоги, зародившийся у меня в животе, смутное понимание того, что случилось нечто очень, очень нехорошее, превратилось в жгучий ужас. Я чуть не сбросила звонок. Если ничего не слышать и не знать, то, может, получится прикинуться, будто не было никакого… — Мэг, жаль, что это мне приходится тебе говорить… но ты должна услышать. Тебя… – Ее голос дрогнул, и она судорожно сглотнула. – Мне жаль, Мэг, но тебя отстранили от занятий в Грейскоттсе. Помню, что рассмеялась: Лотти наверняка шутит. Однако голос ее звучал как никогда серьезно, и в глубине души я уже понимала: все по правде. — Что? Почему? Как? У Лотти перехватило дыхание, и до меня дошло: она плачет. — Нет, серьезно, Мэг. Ты что, ничего не помнишь? Совсем ничего? Кое-что я все же помнила. То, как Себ улыбался мне в лесу – хищно и с вожделением. Помнила жар его тела… «Отстранили?» Что я такого сделала? Проглотив подступившую к горлу желчь, я задышала часто и неровно. — Лотти, я была пьяна… очень пьяна. Не помню, чем завершилась ночь. Я… не помню, как до дома добралась. Ч-что произошло? Что я натворила? |