Книга Отдел примирившихся врагов, страница 49 – Эвелина Шегай

Стоило же в полной мере осознать, что Вэл нравилось заниматься донорством, как навалилось принятие его полной правоты. У неё и правда начала возникать какая-то извращённая зависимость, оттого она и чувствовала сейчас эмоциональный раздрай из-за его отказа пить её кровь.

Сбоку раздался слабый шорох, и Вэл тут же повернула голову, впиваясь взглядом в улыбающееся лицо симпатичной девушки. Или даже уместнее её назвать красивой: вьющиеся тёмно-каштановые волосы, вытянутой формы светло-серые глаза, пухлые губы и тоненький, маленький носик. Она могла посоревноваться с Донной за звание самой привлекательной женщины в их участке. И вот это собрание всего идеального подняло руку и приветливо помахало ладонью, прежде чем произнести:

— Привет. Извиняюсь, что влезаю не в своё дело, но здесь не лучшее место, чтобы устраивать разборки. Мимо лестницы много кто ходит, вас могут случайно увидеть и неправильно понять.

— Ты ещё кто? – буркнула Вэл на саларунском, ошалев от наглости девчонки. Ведь не поленилась, заглянула в закуток и не струсила сделать им замечание. Невероятное бесстыдство, тесно граничащее с глупостью. Так ведь и по зубам получить недолго.

— Не твоё дело, где нам устраивать разборки, – огрызнулся Марсель, разделяя негодование Вэл: на ментальном уровне их эмоции переплелись в единое целое. – Иди, куда шла.

— Нет, я настаиваю на том, чтобы вы сменили позу, – упорствовала странная девица. – И побыстрее! Ну же… чего вы ждёте?!

По лестнице просыпались торопливые шаги, и в закуток заглянул теперь ещё и парень в джинсовой куртке с меховой подкладкой, выглядывающей из-за стоячего воротника. Весь его вид: от всклоченных светло-пшеничных волос до развязанных шнурков на ржавых ботинках – определял в нём шебутного типа. Наверняка один из тех кадров, которые вечно концерты на ровном месте устраивали из-за мелочи, массовые драки разводили из-за обидного слова да в целом являлись головной болью для своего окружения. Есть такая категория безбашенных придурков, которым жизнь не мила, пока они шороху везде не наведут. Другими словами, Вэл почувствовала, что у них много общего.

Парень громко присвистнул и направил на них камеру телефона, воодушевлённо прокомментировав:

— Отличное начало практики!

— Это вторжение в личную жизнь, Кинзи. Ты не можешь их здесь фотографировать!

— Ещё как могу!

— Хочешь меня сфотографировать? – Вэл выпустила из пальцев рубашку Марселя, одёрнула её снизу и направилась в сторону ещё более бесцеремонного пацана.

— Уже, рыжик. Ты довольно фотогеничная… Эй! – воскликнул этот Кинзи, когда она вырвала из его рук телефон. И хотел было отобрать игрушку обратно, но замер под взглядом напарника, остановившегося у неё за спиной. – Ментальное воздействие такого уровня незаконно! Я буду жаловаться вашему руководителю!

— Да мне насрать, – равнодушно выплюнул Марсель.

— Ему и правда пофиг, – подтвердила Вэл, выделяя уже второй десяток фотографий, чтобы удалить. Надо же, какой шустрый: столько нащёлкать меньше чем за минуту, не каждый сумеет. – А будешь выступать, ещё и бо-бо сделает. Он способный. Ни один целитель не найдёт следов.

— Чего? Вы точно полицейские, а не бандиты? – восхищённо хохотнул Кинзи.

— СОВДшники особого отдела.

— Специальный отряд внезапного действия, – расшифровала ему девица, приятно удивив своей осведомлённостью. Далеко не каждый за пределами полицейского участка знал, как раскрывалась эта аббревиатура. – Мы выпускники журфака УГА, кафедры телевидения и радиовещания. Нас направили проходить практику в ваш отдел. Меня зовут Доминика Бланже, а это мой одногруппник – Кинтион Ладовски.