Книга Неженка в строю, страница 52 – Валерия Чернованова

Я покачала головой.

— Не хочу.

— Вот уж глупости! — смешно наморщил нос мальчик. — Ты всегда голодная. На вот, кушай. Теперь я о вас буду заботиться.

Йорен важно выпятил грудь, и я не выдержала. Слёзы сами потекли по щекам. Беззвучно, горячо, унизительно. Я попыталась отвернуться, но было поздно.

Йорен замер, недоумённо хлопая глазами.

— Эй, ты чего? Эл... Это не последнее! Я же… я ещё завтра заработаю. Сказали, если буду приходить пораньше, меня оставят. Я могу воду носить, дрова складывать, мою посуду. За лошадьми даже ухаживаю! Это не трудно. Правда.

Не трудно.

Целый день пахать за чёртствую буханку и бутыль молока — не трудно.

А я сегодня ела в академии. Горячий хлеб, свежую похлёбку. Травяной отвар даже пила. По сравнению вот с этим пир да роскошь.

А они…

Дверь снова распахнулась. Я обернулась, нервно смахивая слёзы, уже готовая увидеть Равенхарта. Но на пороге стояли двое крепких парней в простых куртках. Оба держали в руках большие свёртки и, судя по тому, как были напряжены их руки, свёртки были отнюдь не лёгкие.

— Сюда, что ли? — неуверенно спросил один, заглядывая в комнату.

— Сюда, — раздался за их спинами голос огнекровного.

Я замерла.

Парни вошли, и наша тесная комнатушка сразу стала ещё теснее. На стол легли свёртки, следом поставили корзину, закрытый глиняный горшок, несколько чистых бутылей с водой и аккуратно перевязанный узел с какими-то тканями.

Запах горячей еды ударил в нос так внезапно, что у меня свело желудок.

Один из парней развернул первый свёрток: свежий хлеб, ещё тёплый. Второй поставил на стол горшок с густой похлёбкой, от которой пахло мясом, кореньями и лавровым листом. Следом появились каша в закрытой миске, мягкий сыр, сушёные ягоды, небольшой кувшин мёда, пучок лекарственных трав и чистые полотенца. А к ним — кусок хорошего мыла и свёрток с тонкой, но тёплой шерстяной шалью.

— Здесь ещё бульон, — буркнул один из парней. — Для больной.

Йорен смотрел на всё это так, будто перед ним разложили сокровища королевской казны. Марена молчала. Я тоже. Я вообще в тот момент пребывала в полнейшем шоке.

Гробовое молчание стало таким плотным, что даже парни, кажется, почувствовали себя неуютно. Быстро поклонились куда-то в сторону Равенхарта и поспешили выйти.

Только после их ухода в комнату вошёл сам огнекровный. И... не один. За ним, сутулясь и то и дело недовольно поджимая губы, протиснулся господин Фарвик. Тот самый аптекарь, у которого я пыталась украсть «Серебряное облегчение».

Увидев меня, он метнул такой злой взгляд, что я невольно напряглась. Но вслух ничего не сказал. Только буркнул что-то себе под нос и направился к кровати.

— Больная здесь?

Марена попыталась приподняться.

— Лежите, — коротко велел Равенхарт.

И она, к моему удивлению, послушалась.

Фарвик поставил на табурет свою потёртую сумку, бегло осмотрел женщину: приложил пальцы к её запястью, велел открыть рот, послушал дыхание, нахмурился, когда новый приступ кашля заставил её согнуться.

— Запущено, — сухо сказал он. — Очень запущено. Грудная горячка перешла глубже. Нужны жароснимающие капли, лёгочный отвар, растирка для груди и «Серебряное облегчение» на ночь. Не чаще. Иначе сердце не выдержит.

Я сжала пальцы.

Сердце не выдержит.

— Идите и возвращайтесь со всеми лекарствами, — велел Равенхарт.