Книга Вторая первая любовь, страница 136 – Анна Завгородняя

Мери, как самая бойкая, села на лавку и глядя на виконта, спросила:

— А вы любите нашу Мерион?

— Мери! — тут же попытался одернуть дочь отец.

Но де Гирр ответил.

— Люблю, — и улыбнулся девчушке.

Я сидела, смотрела на своих самых любимых людей и внезапно, глядя то на матушку, то на отца, вдруг поняла, что не вижу между нами особого сходства. Это меня поразило. У матушки было круглое доброе лицо, каштановые волосы, которые она всегда затягивала в узел, и глаза, небесно-голубого цвета.

Отец, уставший, с карим теплым взглядом, был смугл по причине того, что ему приходилось слишком много времени проводить на солнце в поле. У него было узкое лицо, длинный нос и густые усы. На голове, на самой макушке, проглядывала начинающая лысина, а волосы были серыми, словно пепел, с нитями серебра, которого с каждым годом становилось все больше.

Я опустила взгляд.

— Где вы остановились? — спросила матушка, которая явно боялась, что придется привечать виконта в таком простом доме, где и места-то нет.

— Ты же слышала, что милорд отправил слугу на постоялый двор, — пожурил матушку отец и она, зардевшись, кивнула.

— Мы не стали вас стеснять, — сказал Брандон, и я улыбнулась его учтивости. Взглянула на мужа, поразившись тому, насколько он легко и непринужденно ведет беседу с людьми не равными ему по положению. Но при этом разговаривает так открыто, без тени недовольства или пренебрежения, словно перед ним не крестьяне, а лорды из высшего общества.

Мы покидали дом отца, пообещав уже завтра навестить их к ужину. Матушка обняла меня и заплакала, тут же получив суровый взгляд отца.

— Не реви, Энни. Радоваться надо, а ты сырость наводишь! — попенял он супруге.

— Так это от радости, — ответила мать.

Она и младшие остались у дома, а отец проводил нас до молельни. Он шел, заложив руки за спиной и показался мне немного взволнованным. Когда же мы остановились, чтобы попрощаться, отец посмотрел на виконта и спросил то, что волновало его все время нашего знакомства.

— Я не хотел говорить об этом при жене, — произнес он. — Энни, как и многие женщины, очень чувствительна. Огорчать ее не стоит. Но меня тревожит один вопрос. Все это, конечно, хорошо. Я, как отец, рад, что моя старшая дочь стала виконтессой. Но примет ли ее ваша семья, господин де Гирр? И общество, в котором вы живете? Не станет ли моя девочка изгоем? — он вздохнул. — Неравные браки могут уничтожить любовь.

— Не волнуйтесь, мистер Шортон, — ответил Брандон спокойно. — Для меня ваша дочь самое важное, что есть в жизни. И менее всего меня волнует мнение общества. А семья, — виконт улыбнулся, выдержав паузу, во время которой мое сердце на миг застыло. — Семья ее примет и полюбит. Мнение же остальных для меня неважно.

Отец смерил де Гирра пристальным взглядом, словно пытаясь понять, не лжет ли он. Затем удовлетворенно кивнул, подошел ко мне и обхватив руками мою голову, наклонил к себе, запечатлев поцелуй на лбу.

— Тогда я вас благословляю, — произнес он. — Будьте счастливы.

— Будем, — ответил за нас обоих Брандон. — Обязательно будем, — и так посмотрел на меня, что я не выдержала — улыбнулась в ответ и поверила ему так, как верила всегда.

* * *

Мы не стали ужинать и сразу отправились в свою комнату.

Широкая двуспальная кровать была уже подготовлена ко сну. На столике горели свечи, за окном краски заката утонули в глубине ночи, подкравшейся черной кошкой.