Книга Недоразумение на боевом факультете. Убойная практика, страница 37 – Лана Ларсон

Лерт постоянно где-то пропадал. Как он объяснял, что его вызывал к себе император ля разговоров. Но о чем они говорили я не знала. Он старался как можно чаще заходить, мы даже несколько раз смогли погулять по замку и окрестностям, но снова с незримыми надзирателями в виде стражников. Так что даже поговорить нормально не получалось и пребывание в замке меня тяготило все больше. Радовало только то, что Дариан перестал так открыто и нахально приставать. Понятия не имею, почему, но теперь при встрече он вел себя достаточно сдержанно и даже галантно. И, честно говоря, это настораживало еще больше.

Какую игру они затеяли?

На мои вопросы о возвращении в Академию, император говорил, что делает для этого все возможное, но каких-либо сдвигов я не видела. Сомневаюсь, что при официальном запросе в Академию, его бы оставили без ответа и не смогли бы помочь с возвращением. Тут было что-то другое и это «что-то» мне очень не нравилось. Уже несколько раз я вспоминала детали пророчества. Обрывки и случайные фразы, пытаясь сложить все это в единую картину, но она никак не складывалась.

Хотя… если последние слова отца окажутся правдой, то согласно пророчеству, я должна буду уничтожить целый мир. Неужели, речь шла о Дарлинии?

Настораживало еще то, что я не видела и Роану с императрицей, словно они покинули замок, но по словам Лерта все же находились тут. Просто избегали лишнего общения. Почему? Ни он, ни я не понимали. В замке вообще было очень тихо и мрачно. Иногда создавалось ощущение, что он вымер. А император вообще был каким-то странным, немного отстраненным, словно… был под заклятием подчинения. Но, разве это возможно? Как-то я поделилась своими мыслями с Лертом, и он только подтвердил мою догадку.

— Мне тоже так кажется, — кивнул он. — Еще я поговорил с Миарель и она сообщила, что Карстен в последнее время словно сам не свой. Он таким стал после последнего возвращения с границы. Что там произошло — не рассказывал, хотя всегда делился с ней успехами или поражениями. Ведь, по ее словам, они с братом всегда были очень дружны.

— Что же могло этому послужить?

— Не знаю, Ника, но в этот раз на границе он был вместе с Кольфинной, чего никогда не бывало прежде. Вполне возможно, между ним произошел какой-то конфликт, но я больше склоняюсь к заклятию.

Мне супруга императора не нравилась. Может ли быть так, что именно она как-то подчинила его? Вот только с какой целью и при чем тут мы с Лертом? В общем вопросы снова только множились, а ответы не появлялись.

— Миарель тоже не нравится вся эта ситуация, — продолжил Лерт. — Она пообещала мне, что сегодня ночью поможет нам вернуться в Академию.

— И ты ей веришь? — не то, чтобы матери Лерта я не верила, но опасения были. И не беспочвенные.

Мы сейчас сидели в беседке в саду. Смогли даже спрятаться от стражников и наложить заглушающие чары, так что и говорили вполне свободно.

— Я хочу ей верить. Кому еще, как не ей, — тихо ответил он, прижав меня к себе ближе. — В мире дарверов у меня больше нет союзников, и, как я уже понял, никогда не было. Так что надеюсь, что сегодня этот кошмар закончится.

Затем Лерт чуть отстранился и заглянул мне в глаза.

— Ника, что бы ни случилось — верь мне. Я уже говорил и не устану повторять — ты моя айвири, моя пара, моя истинная и это не пустой звук. Ты единственная девушка, которую я люблю. Кто бы что тебе не говорил, я никогда тебя не брошу и не оставлю. Мне никто не нужен кроме тебя. Я лучше брошу все и останусь с тобой, понимаешь? У нас обязательно все будет хорошо.