Книга Последняя из рода Белых драконов. Том I, страница 30 – Кристина Р

Всегда серьёзная Айса, которой тоже ищут мужа, осуждающе качает головой. Впрочем, не со злостью. Просто у неё другие представления о браке и обязанностях королевы. Будучи второй по старшинству, у неё есть шанс найти себе мужа среди наследников, но ей хотелось не власти и балов, она мечтала о любви.

Мы с Лиэль роемся в шкатулках с драгоценностями, которые преподнёс Вейлани будущий муж в честь помолвки. Я отрываюсь ненадолго, чтобы застегнуть на маленькой шее ожерелье из каких-то красных камней, и вижу папу. Стоя в дверном проёме, он смотрел на нас и улыбался. Не как король, удачно заключивший сделку, а как отец.

С каждым новым кадром боль стальными кольцами всё туже обвивалась вокруг сердца, сжимая так, что лучше бы сожгли. На грудь водрузили наковальню, не давая дышать. Громкие хриплые стоны вырывались из глотки. Я провела ногтями по хлопку, сдирая кожу, в нелепой попытке сбросить с себя невидимый груз. Зубы сжались, не давая слезам выбраться на свободу.

Я перевернулась, уткнувшись лицом в подушку, и завыла, пытаясь выпустить то, что гноилось внутри. Кулак ударил стену снова и снова. И снова. Разбитые костяшки отдавались болью в локоть при каждом соприкосновении с камнем. Но было недостаточно. Надо было больше! Боль не глушилась, вой не спасал. Запустив пальцы в волосы, я сжалась в тугой клубок, в бессилии кусая колени, заталкивая свою слабость обратно.

В голове всплывали, давно забытые картины, словно мне было мало. Словно было недостаточно. Этого ты хотел, генерал? Вырвать меня из пустоты такой ценой? Тёмные влажные катакомбы сейчас казались самым уютным местом по сравнению с этой мягкой кроватью.

Ближе к рассвету я обессиленно лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок. Покрытая мелкой испариной, с влажными то ли от пота, то ли от слёз волосами, исцарапанная, искусанная — саднящий кусок плоти. Внутри было ещё хуже. Эту боль ничем не перекроешь. Я не могу её победить. Тарвен ошибся. Впервые в жизни он ошибся.

Сквозь приоткрытые потрескавшиеся губы вырвалось маленькое облачко фиолетового пара. Зрение неуловимо изменилось. Чёткие очертания каждой трещинки наверху, тончайшие нити паутины, по которой спускался паук размером с ушко иглы. Он был красный в мелкую чёрную точку. Так видит вертикальный зрачок. Так смотрит на мир дракон.

И он требовал смерти.

Смерти тех, кто сотворил это со мной. С нами. Кулаки сжались, впиваясь ногтями в мягкую ткань ладоней, разбитые костяшки саднило, а я улыбалась. Потому что знала: они умоются своей кровью, я буду резать их на мелкие куски, потроша на глазах их детей под громкие рыдания их женщин, не зная ни жалости, ни милости, ни пощады.

Я верну то, что у меня отобрали. То, что моё по праву рождения. Коридоры, где звучал смех сестры, тронный зал, где восседали мои предки. На стенах снова будут родовые гобелены. Я выполню волю отца. Я больше не подведу. И вот тогда да. Тогда можно и самой умирать.

Но не сейчас.

Кончики пальцев защипало, костяшки начали покрываться мелкими всполохами огня. Я вскочила с кровати за секунду до того, как языки пламени вырвались из груди, затягивая рану, нанесённую клинком Тарвена, и поджигая рубашку.

Пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть. Нет, так дело не пойдёт. Я осторожно расправила плечи, стискивая челюсть и выпрямляясь. Ладони сжались в кулаки, пришлось зажмуриться, спасаясь от головокружения. Но я стояла, терпеливо ожидая, пока затянутся раны.