Книга Последняя из рода Белых драконов. Том I, страница 214 – Кристина Р

Днём я написала Тарвену письмо о том, что рассказала правду об Эсфирь. Его передал лично Рагнар, летевший увидеть письма, заверенные кровью моей и моего отца, чтобы убедиться в правдивости моих слов.

Нанесённые на жаростойкий состав капли загорались, если обработать антагонистом и поджечь обычным пламенем, например, свечи. Горя, кровь сохраняет цвет огня подписавшего. Наша кровь — это наша жизнь, поэтому с погибшим драконом прощаются на костре — церемония Последнего пламени.

Я видела её всего однажды, когда провожала одного из летунов, погибших у разлома. Погребальные кострища, пробираясь в вены, выстреливают языками огня ввысь на несколько метров, треща искрами, пока вся кровь не прогорит, пылая ярким пламенем дракона, в последний раз освещающим его путь к великому предку. Кажется, это самое красивое зрелище из всех, что я видела. Воздух словно выстилался ядовито-зелёным пламенем погибшего.

Я смотрела на всходящую вторую луну, когда появился Аракс. Я не стала встречать его и подниматься с кровати, несмотря на то, что почти весь день пролежала, игнорируя попытки Эсфирь заставить меня поесть. С Рейвеном она не виделась, видимо, ему запретили подходить к ней до решения короля.

На прогулку в гнездо арахн идти желания не было ни у неё, ни у меня. К счастью, никто не стал ломиться в двери и требовать нашего присутствия. Судя по тому, что я слышала, Эсфирь пыталась читать, но то и дело ходила по гостиной, не зная, куда себя деть.

— Рагнар прилетел, — Аракс опустился на край кровати, так же, как и я, обратив взгляд в окно. — Честно говоря, я надеялся, что эта история — отчаянная ложь.

Я усмехнулась.

— У меня фантазии на такое не хватит, — голос вышел тихим не по прихоти. — Убедились?

— Да. Тарвен вскрыл одно из писем, адресованных мёртвому генералу. Отец говорил, что у Морвенна было бело-фиолетовое пламя. Рагнар его видел. Второе — чёрно-фиолетовое, видимо, Этель. Тарвен был шокирован твоим сообщением, есть ощущение, что тебе не давали разрешения это рассказывать. Зачем тогда?

Я приподнялась на локте, поворачиваясь на бок и начала выводить странные узоры пальцем на простыни.

— Я уже сказала: вы убедили меня, что она жива. Испугалась её гнева.

— А гнева точно живого генерала ты не испугалась?

Я сглотнула.

— Она плакала, когда ты ушёл. Оказалось, это страшнее.

— Тебя не пугает ни кровь, ни наказание, а женские слёзы, значит, да?

— Сами говорили: я странная.

— Ну почему же? Вышло очень по-женски: наплевав на запрет, бороться за любовь. Глупо.

Я кивнула, хоть он и не видел.

— Тарвен бы не решился это рассказать даже ради названной дочери и её защиты. Это тайна рода, которому он приносил клятву. Я взяла нарушение клятвы на себя, раз уж так вышло, что я её узнала, вот и всё. Надёжней Рейвена крыла мы не найдём. И генерал это прекрасно понимает.

— В отличии от тебя, он ещё и осознаёт, что она может стать инструментом в чужих играх. Ты не подумала, что мы могли вас просто убить в тот же момент, как ты рассказала. Кому-то мы престол пророчим, ты же слышала. Могли захотеть устранить конкурента.

— Морвенн вам доверял. И… Если не честь, то возможная месть Этель должна заставить сберечь Эсфирь жизнь.

— Тоже сомнительно, ей некем воевать с Эсванторном.

— Для того, чтобы кого-то убить, не обязательно воевать. Можно незаметно пробраться в замок или подкараулить у одного из разломов.