Книга Последняя из рода Белых драконов. Том I, страница 165 – Кристина Р

Но тебе такую истину сложно принять, да? Лучше считать нас чудовищами. Я понимаю, знаю, Этель. Так тебе действительно проще пережить всё, что случилось с тобой и твоей семьёй. Это не тебе так не повезло, не тебя Виверн испытывает, как никого и никогда. Это мир такой — прогнивший, где каждый только и мечтает испачкать чистое и непорочное. А значит, всем тяжело, как тебе.

Но правда в том, моя милая Этель, что мир не такой. И мы не такие. И я устал подыгрывать тебе в твоём желании видеть всё так. Ты давно не ребёнок, ты говоришь, что оставила всё в прошлом, убила прежнюю версию себя в катакомбах. Только если бы это было на самом деле так — ты бы видела всё, как есть. Наш мир не идеален, в нём есть твари, которых я сам хочу придушить, но… ты не видишь ничего больше, вот в чём проблема.

Зная наше положение, зная о требованиях Герона, ни один дом, куда пришёл запрос, не отказался принять наших девушек, предоставляя им убежище. Значит ли это, что через двадцать лет мы не столкнёмся с кем-то из них в новой войне? Нет. Амбиции, вспыльчивость, политика. Но посмотри на Эсванторн — три тысячи лет без войн. Менден почти столько же. Значит, можно по-другому?

Кто-то прилетел и спас тебя на границе с Крайеном, пусть и не для тебя, но для прекращения войн Герона, для спасения других от нашей участи.

Даже твой дикий нрав не стал поводом для наказания здесь, в королевском дворе Эсванторна. Или две ночи, проведённые на диване Аракса? Он не сдержался? Накинулся? Отбиваться, может, пришлось?

Да, мы вспыльчивей людей. Да, нам нравится разрешать себе всё. Да, мы жестоки. Мы можем убивать. Нас веселит азарт боя, разгоняя кровь. Но мы не монстры.

А ты? Ты даже имён их не спрашиваешь. А знаешь, почему? Тебе мало той грязи, через которую ты смотришь на мир. Ты сама начинаешь разрушать, пачкать, осквернять, делая его таким, как видишь. Да, ты защищаешь. Да, ты воин, воле и силе которого я преклоняюсь. Но твоя честь остаётся только для боя. Остальную часть своей жизни ты сама же и губишь. Дорушаешь неразрушенное. Вместо того, чтобы попытаться ухватиться за то хорошее, что у тебя есть.

И я больше не хочу на это смотреть. Повзрослей, Этель. Тебе королевством править. И мне страшно представить, как ты будешь это делать с таким отношением к миру.

Когда он замолчал, я отвернулась к окну, не в силах это сделать до того, словно он физически удерживал меня. Я никогда не видела у него таких глаз. И никогда их не забуду. Его слова ранили глубже мечей. Хриплым, не своим голосом, я напомнила:

— Тебя уже ждут.

Дверь тихо закрылась. Я скрестила руки на груди, слёзы душили, смыкая горло, но я не дала им пролиться.

Небо темнело. Казалось, оно было глубже, чем обычно: звёзд больше, а дна не видно. Захотелось расправить перепонки и взлететь. Прямо отсюда, из спальни. Положить крылья по ветру, кутаясь в потоках разрываемого воздуха, и лететь, лететь, лететь, пока есть силы, пока кровь бежит по венам, пока дракон не насытится свободой. Я прикрыла глаза и тяжело вздохнула, в очередной раз запихивая эмоции глубоко внутрь.

Я заставила себя отвернуться и вышла из спальни. Эсфирь ещё не вернулась. Мысли путались, метались, не давали замедлить пульс, пронзая виски. Я медленно побрела, сама не понимая куда. Коридоры сменялись лестницами: одна, вторая, третья. Незаметно для себя я остановилась на смотровой площадке самой высокой башни замка.