Книга Последняя из рода Белых драконов. Том I, страница 115 – Кристина Р

Хрупкие плечи почти опустились. Невеста бросила последний взгляд на наследника Мендона, но, как и Виверн, он остался безучастен к её мольбе о спасении. Свечи плакали воском, потрескивая. Единственные, кто смел нарушить тишину. Рука её жениха, та, что всегда держит меч, облачённая в синюю стальную перчатку, легла на её сердце, закрывая его. Как символ защиты: с сего момента он берёт её под свою охрану, клянясь и обещая оберегать её жизнь, снимая ответственность с её рода. С этой секунды он её муж.

Рейвену стоило больших усилий не отвести взгляд. По бледным, впалым щекам единственной присутствующей здесь женщины катились тихие слёзы. Плечи не тряслись и не дрожали, она больше не противилась судьбе, принимая её с честью, как была обучена с детства. Благородную кровь всегда видно в тёмные времена.

Чувствовали ли остальные то же, что и Чёрный дракон? Рождённые оберегать, они были вынуждены смотреть на то, как умирает беззащитная, в скупой надежде, что она не угаснет окончательно.

Пока Гвирен давал обет защиты, она давала обет молчания. И не нарушит его, чего бы это ни стоило. Её некому было спасти. Брак свидетельствовали чужие королевские дворы. И ни один не встал против.

Когда Гвирен убрал руку, она почувствовала, что там, где он её касался, осталась тёмная, глубокая бездна, пусть и не видная глазу, но ощущаемая всем существом. Она умерла. Хотя ещё дышала и стояла.

Никакого праздника и пира. Скрепив своими подписями брак, королевские отпрыски чужих дворов удалились, сжимая ладони на эфесах мечей. Долг вступал в бой с их собственной природой, вынуждая её отступить, покориться.

В нерушимой тишине, где замолчали даже свечи, Гвирен повёл жену в их покои. Когда он выпустил истощённую руку, она так и осталась стоять посередине гостиной. Как бледная тень живого дракона.

Он не надеялся, что она разделит с ним постель: комната за стеной ждала его на ночлег. Сегодня он не хотел видеть других женщин. Его не связывали обязательства верности, но и у сильного воина бывают моменты слабости. Его жизнь, распланированная, предопределённая, рухнула год назад, когда Крайен вынудили выступить против Вердена. С тех пор каждый шаг был наощупь в зыбкую рябь, в попытке сохранить не престол, а остатки чести.

Гвирен смотрел на свою жену. Слёзы на её щеках высохли, глаза опущены в пол, руки безвольно свисали вдоль тела. Она не ела несколько дней и до того — через раз, а после решения о браке не притронулась к самым изысканным блюдам.

Осторожно подойдя к ней, Гвирен опустил ладонь на поясницу, аккуратно подталкивая к дивану. Труп послушно переставлял ноги и столь же безропотно опустился на диван, уставившись мутным, невидящим взглядом на две луны. Как саван, складки белоснежного свадебного платья опали на ковёр.

Уже у двери Гвирен обернулся. Он ещё помнил её гнев и нелепые попытки вырваться, когда он вытащил её из кареты, убив охрану. Остроты, слетавшие с языка в первые дни их знакомства, когда он не уговорами, а силой тащил её сквозь роняющий листву лес.

Мог ли он тогда подумать, что будет скучать по её яду? Нет, он не любил её. Но тогда в этой женщине била жизнь, опаляя любого, касавшегося.

Дверь тихо затворилась, не посмев скрипнуть петлями.

Склеп закрылся.