Онлайн книга «Калинов мост»
|
12 Павла Вкус лжи Павла с наслаждением отмокала в ванне. Она любила обжигающе горячую воду, жесткие мочалки и простое хозяйственное мыло, с которым женщины обычно стирают белье. От лаванды, цитруса, персика и прочей сладкой девчачьей дряни ее всегда начинало мутить. Откинув голову, она сквозь густой пар рассматривала омерзительные желтые цветочки на плитке. Какое убожество. Закрасить их черным маркером, что ли, чтобы не смотреть каждый день? Или хотя бы пририсовать толстую злую гусеницу? Шумел кран, стонали старые трубы. Возмущенно стучали в дверь и ругались на чем свет стоит остальные обитатели дома. — Сколько можно! — Не тебе одной надо в душ! — Я еще даже зубы не чистил… Слова, доносящиеся через дверь, на вкус пресные, как несоленый попкорн. Раздражение товарищей было наигранным, ненастоящим. Можно не придавать этому значения. Павла вытянула руку, покрытую мыльной пеной, и пошевелила пальцами. Змеи извивались, словно живые. Она и сама была как змея: скользкая, жестокая, хитрая. Иногда ей снилось, что кожа обрастает чешуей, а во рту прорезаются ядовитые клыки. Неудивительно, что у нее никогда не было друзей. Выбравшись из ванны, Павла сдернула полотенце, которым Егор занавешивал зеркало, и тщательно расчесала волосы. Без косметики лицо казалось совсем юным, почти детским. Только чернильные змеи обвивали шею, спускались на грудь и живот, ползли по ногам. Под левой ключицей раздувала капюшон гадюка. Потребовалось много болезненных сеансов, чтобы набить татуировки, которые все равно обычно скрывала одежда. Зато собственное тело наконец-то перестало казаться Павле изнеженным и отвратительно красивым. Она почувствовала удовлетворение, словно внутреннее достигло гармонии с внешним. Что-то подобное она испытывала, когда в детстве разрисовывала кукол фломастером и выстригала им ирокезы. — Ты там умерла, что ли? – крикнул Егор, саданув по двери кулаком. Вкус во рту изменился. Исчезла кислинка маленькой ежедневной лжи, которой люди так любят пересыпать болтовню, называя это вежливостью. Павла словно прополоскала рот ледяной водой. Егор сердится уже всерьез. Пусть. Он умеет выглядеть угрожающе, но этот верзила не обидит даже муху. Павла ничего не ответила. Не торопясь оделась, натянула футболку и рваные на коленках джинсы. Спрятала змей. Потом, помусолив карандаш, жирно подвела глаза черным. Только закончив макияж, она вышла из ванной и увидела причину раздражения Егора: вернулась Инга. После ночи в особняке выглядела она так себе: бледная, синяки под глазами, рубашка явно с чужого плеча. Руки, сжимающие чашку, нервно дрожали. Павла могла бы спросить, как все прошло, если бы, конечно, ей было до этого хоть какое-то дело. Обычно слова Инги на вкус были как спелая, истекающая соком груша, иногда – как дорогой горький шоколад. Порой, если она пыталась казаться лучше, чем есть, Павла чувствовала на языке мыльную пену – что ж, не худшее, что она пробовала. Инга принадлежала к числу девчонок, которые становятся душой любой компании. И дело не в красоте – этим рыжая как раз похвастаться не могла. Ее оружием были заразительный смех, искорки в глазах и упрямое жизнелюбие. Из таких, как Инга, получаются верные подруги и преданные жены. И то и другое было Павле одинаково противно. |