Книга Калинов мост, страница 21 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

В кошмарах у него никогда не было лица. Черты плыли под руками, словно свечной воск. Он мог лепить из себя что угодно, хоть демоническую маску, хоть свиное рыло, но ему никак не удавалось поймать себя самого. Какой он в снах? Красавец или урод? Главный герой или статист? Или, может, он злодей, безликое чудовище, которое охотится за персонажами и пожирает их по одному?

Успокаиваясь, Егор сделал несколько глубоких вдохов. На соседнем диване сопел Митя, выпростав руку из-под одеяла. На горле чернели свежие синяки. Нехорошо. Ему же всего-то лет пятнадцать! Чей-то сын, внук, младший брат. Кто будет отвечать, если с ним что-то случится на руинах мертвого дома? Явно не их наниматель. Такие, как Филипп, не отвечают даже за собственную жизнь. Его, похоже, интересуют только деньги, которые он может выручить с этой небольшой авантюры.

Впрочем, Егор знал и сам: всё, что произойдет с этими людьми, останется на его совести, пускай не он позвал их сюда, посулив деньги. Такой уж он человек. Ответственность за других давно стала для него привычной. В походе груз рюкзака тоже через пару дней кажется естественной частью путешествия.

Дверь в комнату Инги была закрыта. На кухне спал Юра, завернувшись в одеяло с головой. Егор тихо оделся, сунул босые ноги в кроссовки и вышел на веранду, где дремала в гамаке Павла. Сквозь плющ пробивались солнечные лучи. На сухих листьях и почерневших от времени перилах блестели слезы росы. Где-то на огородах пропел петух.

Сильное мускулистое тело требовало размяться. Егор обошел дом по кругу в поисках турника, но нашел только бельевые веревки, сломанную газонокосилку и сарай для дров, оставшийся с тех времен, когда в Дачи еще не провели газ. Ветерок приятно холодил тело. Егор все равно сделал зарядку и даже раз двадцать отжался от земли на кулаках.

Выпрямившись, он заметил в окне Ингу. Она следила за его упражнениями, ничуть не стесняясь. От чашки в веснушчатых руках поднимался пар. Егор жестом попросил открыть форточку и сквозь стекло указал на чашку.

— Кофе?

— Если бы. – Инга страдальчески вздохнула. – Опять шиповник.

— Поможешь мне побриться?

— Окей! Но завтрак с тебя.

Все остальные еще спали. Егор вернулся в дом и отыскал в рюкзаке бритвенные принадлежности. У него был доставшийся от отца старомодный станок, лезвия в котором приходилось менять вручную. Инга открыла в ванной кран и навела в тазике мыльную пену.

— Ты понимаешь, что твое нежелание смотреть в зеркала – это уже нездорово? – спросила она. – Водишь же ты как-то машину!

— Внедорожник – мой. Я уверен, что к нему ничто не пристало.

— А бреешься ты как, если меня нет рядом?

Дома у Егора висела целая конструкция из трех зеркал, отражающих друг друга. Он экспериментальным путем выяснил, что так на них не налипают лишние воспоминания. Но объяснять это не хотелось. Инга намылила ему щеки и стала неумело работать бритвой.

— Блин, я тебе подбородок порезала, – проворчала она. – Кровь.

— Ничего.

Вода в тазике стала розовой. Свежая ранка саднила.

— Вот что такого ты можешь увидеть? – Инга недобро покосилась на полотенце, закрывающее зеркало.

— Все что угодно. Как тайком целовалась влюбленная пара, спрятавшись в ванной от родителей. Как плакала здесь от счастья какая-нибудь женщина, потому что узнала, что станет матерью. Или как кого-то убили, обмотав шланг от душа вокруг шеи.