Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 70 – Есения Серафим

Блёклый, сырой рассвет едва пробил пелену балтийского тумана, когда Рита решительным шагом вошла в пустой учебный кабинет великого князя. Мальчик ещё спал, но барон Андрей Иванович Остерман уже был на месте. Шеф дипломатии, педантично застёгнутый на все пуговицы серого кафтана как и всегда, застыл у окна, методично перебирая депеши.

Рита плотно притворила за собой дубовую створку, отрезая их от коридора. Всю ночь она составляя план: новый армейский порядок, диета, изоляция от собутыльников и жёсткие условия по выхаживанию цесаревича после попоек. Всё это оставалось её сугубо личной, секретной инициативой. Об этом никто во дворце не должен был знать. К Остерману же она пришла исключительно ради того, чтобы расширить уроки настоящей программой по обучению государственному управлению.

— Барон, нам нужно переговорить до начала урока, — ровно произнесла она, шагнув к ореховому столу. — Петру Алексеевичу одиннадцать лет. Будущему государю пора системно изучать науки, которые помогут держать империю в руках. Одной латыни Вобана мало. Нужен полноценный курс по устройству Коллегий, ведению казны и законам. Без вашей помощи мне эту программу не составить. Давайте объединим усилия.

Остерман медленно повернул к ней голову, и его веки едва заметно дрогнули. Он собирался ответить, но тяжёлая створка с шорохом отворилась, прерывая их уединение.

В кабинет вальяжной походкой вошёл Лёвенвольде, лениво поигрывая серебряным набалдашником трости. Из-под треуголки выбивались припудренные кудри, а на холёном лице блуждала язвительная ухмылка. Камергер мгновенно перехватил её взгляд, и в его серо-голубых глазах вспыхнул опасный огонёк — граф явно вспомнил вчерашнюю стычку в судейской комнат.

— Прошу прощения, что вторгся в ваше высокое заседание, — ехидно протянул Лёвенвольде, останавливаясь у края стола. — Послушал я ваши речи, Мария Дмитриевна. Науки для государя? Какая очаровательная глупость. Дамам вашего сословия надобно тихо сидеть в девичьей, шёлк мотать да крестиком вышивать, а не прожекты по обучению кесарей выстраивать.

Остерман нахмурился, но соглашаясь с фаворитом, хмуро кивнул:

— В словах графа Рейнгольда есть резон, княжна. Ведомство иностранных дел строилось десятилетиями, и бабьи советы в вопросах большой политики здесь неуместны.

Рита мгновенно закипела и с жаром принялась приводить мужчинам один хлёсткий аргумент за другим, защищая будущую программу.

— Вы слепы, господа! Пока великого князя увозят от книг к шумным досугам, он упускает драгоценное время. Если Пётр Алексеевич не начнёт постигать устройство государства сейчас, завтра им будут вертеть все кому не лень! Мой план обучения, единственный способ вырастить сильного монарха, способного нести ответственность за империю. Это прагматичный расчёт, а не пустыми фантазиями я делюсь!

Однако её горячая тирада натолкнулась на глухую стену сословного высокомерия. Мужчины попросту не воспринимали её всерьёз, видя лишь амбициозную девку, которая лезет в их дела. Лёвенвольде оскорбительно, тихо хмыкнул, лениво опершись на трость и любуясь её гневом, а Остерман брезгливо разгладил обшлаг кафтана и отрезал с вестфальским спокойствием.

— Не лезьте, княжна. Не вашего ума это дело судить о государственном укладе и обучении монархов. Ступайте к своим чертежам и ждите наследника.