Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 160 – Есения Серафим

Служанка закивала и тут же выбежала, притворив за собой дверь.

Оставшись в спальне в полном одиночестве, Рита бессильно уткнулась лицом в подушку. На смену бреду приходил трезвый, холодный страх. До неё наконец дошло, сколько драгоценного времени она потеряла из-за этой внезапной болезни, которую ей «подарил» Меншиков. Пока она лежала здесь без памяти, великий князь Пётр Алексеевич остался во дворце совсем один.

Рита лихорадочно перебирала самые худшие сценарии. Мальчишка, к которому она успела привязаться с непонятной материнской теплотой и заботой, сейчас был абсолютно беззащитен.

«Блин, я же совершенно упустила его из виду, —с досадой думала она.— Кто там вообще сейчас за ним приглядывает? А если Иван Долгоруков воспользовался моим отсутствием и уже утащил Петра на очередную пьянку? Или на зимнюю охоту по сугробам? Мальчик со своим слабым здоровьем простудится в один миг. Фавориты его обложат, и никто даже слова против не скажет!»

От этих мыслей сердце забилось в рваном ритме, отзываясь новой вспышкой боли между лопатками. Ей был необходим надёжный присмотр за Петром во дворце. Человек, который сможет контролировать каждый его шаг.

Когда Акулина вернулась с кувшином горячего травяного отвара, Рита сделала несколько тяжёлых глотков .

— Позови ко мне Сербана. Пусть зайдёт прямо сейчас.

Спустя минуту дверь спальни тихо скрипнула. Сербан вошёл подтянутой, гвардейской походкой. Его кафтан был чинно застёгнут на все пуговицы, но на лице не было прежнего весёлого фатовства. Брат смотрел на её бледный профиль с суровым беспокойством. Он осторожно присел на край постели, стараясь не звенеть шпорами.

— Ну что, пришла в себя? — негромко спросил он, пытаясь скрыть волнение. — Напугала ты нас, Машка. Как себя чувствуешь?

Рита повернула к нему голову, глядя на брата блестящими от жара глазами.

— Сербан, мне сейчас не до разговоров, — глухо прошептала она, хватая его за обшлаг рукава. — Во дворце может случиться беда. Я здесь прикована к постели, а великий князь остался без присмотра. Умоляю тебя, отправляйся в Зимний. Ни на шаг не отходи от Петра Алексеевича. Будь его тенью, карауль каждый выезд. Следи, чтобы Долгоруков его на пьянки не таскал и сивухой не поил. Мне нужен надёжный глаз подле мальчика, понимаешь? Ты за него передо мной отвечаешь.

Сербан недовольно поморщился, выплюнув под нос сочную ругань, но под её прямым, горячим взором всё же сдался буркнув с хмурой усмешкой:

— Ну разумеется, как же иначе! Гвардейскому офицеру ведь больше делать нечего, кроме как за царским малым с ложкой бегать и нянькой при нём служить. Ладно уж, горе ты моё византийское... Присмотрю, так и быть. Обещаюсь. Лежи смирно и мазь не стирай, а то Акулина из-за твоих простыней весь дом слезами залила.

Маргарита окончательно успокоилась. Напряжение отступило, веки потяжелели, и она тихо, мирно уснула, уходя в глубокий, целительный сон.

Сербан ещё минуту постоял над постелью сестры. Затем он сквозь зубы выплюнул целое море злого яда по поводу всей этой придворной грызни, бабьих капризов и проклятого Меншикова, круто развернулся и размашистым шагом покинул опочивальню. Он направился прямиком в зальную комнату особняка, где в этот самый час, наводя ужас на притихших лакеев, с официальным и весьма неожиданным визитом присутствовал действительный камергер граф Рейнгольд Лёвенвольде.