Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 49 – Есения Серафим

— Я знаю, Мария Дмитриевна, — глухо и леденяще-сухо отозвался Иван. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Рита вспыхнула, шагнула ещё ближе, отчаянно силясь донести информацию до его затуманенного мозга

— Иван, да выслушай же! Ты не так всё понял! Сие была лишь моя уловка, дабы Ромодановского спровадить...

— Не извольте более беспокоиться, впредь я вам не наскучу своими расспросами, — мёртвым шёпотом оборвал её Иван, вытягиваясь в струну. — Мне... мне пора к Петру Алексеевичу. Государя беречь надобно.

Он ещё раз коротко, официально поклонился, наотрез отказываясь слушать её. Парень у себя в голове всё уже решил. Он круто развернулся и быстрым, твёрдым шагом пошёл вон по коридору, чеканно звеня шпорами.

Рита нахмурилась, провожая его взглядом, и крепко сжала губы. Напряжение в ней от всей этой нелепой ситуации рвало её на части. Она прекрасно понимала, что поговорить определенно надо ещё раз, потому что по всей видимости, он её совершенно не услышал. Тёмный шёлк его гвардейского кафтана мелькнул в анфиладе и скрылся за дальним углом.

Сам же Иван, едва ступив в полутёмный, пустой переход за углом галереи, мгновенно потерял всю свою напускную выправку. Силы разом оставили его. Он тяжело пошатнулся и со всего маху прислонился лбом к холодной каменной стене. Дыхание его вырывалось из груди рваным, свистящим хрипом, а здоровая правая рука судорожно, до хруста в пальцах сжалась в кулак в области сердца, словно парень пытался физически удержать разрывающуюся грудь.

Алексей Козловский молча шагнул следом, придерживая друга за плечо, чтобы тот не рухнул на паркет.

Иван со всей силы зажмурился, и из его груди вырвался глухой надрыв бессилия. Он повернул к другу мертвенно-бледное лицо и прошептал пересохшими губами:

— Умру я, Алёша... Истинно баю, умру. Пепел один внутри остался.

Козловский лишь крепче сжал его воротник увлекая за собой к выходу, туда, где ждал великий князь Пётр. А Рита всё ещё стояла в пустом коридоре, напряжённо вглядываясь в темноту анфилады.

Рита торопливо шла по слабо освещённым переходам, стремясь как можно скорее отыскать покои маленькой Марфы. В её руках была лишь заветная коробочка с сушёными травами — единственное, что могло помочь больной девочке, пока её не начали лечить варварскими методами.

Возле резных дверей девичьих покоев дорогу ей преградили двое рослых лакеев в тяжёлых ливреях рода Долгоруковых. Они молча встали стеной, скрестив перед её шёлковыми юбками деревянные алебарды. На любые расспросы Риты прислуга лишь упрямо мотала головами, наотрез отказываясь пускать её внутрь или хоть что-то докладывать нянькам.

В этот момент створка двери приоткрылась, и на порог вышел пожилой лекарь в строгом чёрном кафтане. Он держал в руке засаленный аптекарский блокнот, намереваясь, судя по всему, кликнуть слугу для отправки в Аптекарский приказ. Рита сразу сделала шаг к нему, надеясь выведать хоть какие-то подробности.

— Постойте, доктор. Извольте сказать, каково состояние маленькой княжны Марфы? Няньки пишут, что девочка сильно занемогла. Чем вы её лечите?

Немец медленно опустил блокнот, смерил Риту долгим, высокомерным взглядом и лишь снисходительно качнул напудренной головой. Он явно не собирался тратить время на расспросы фрейлины.