Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 20 – Есения Серафим

— Ну что, довольны, княжна? Я пошёл на подлог престола, совершил судейское преступление ради вашего молчания перед Меншиковым! Вы довольны?

Рита плавно подошла к его столу, оперлась ладонями о лакированное дерево и ядовито усмехнулась лейб-медику прямо в лицо.

— Отчего же преступление, доктор? Вы всего лишь впервые в жизни написали чистую правду. Извольте и впредь быть столь же исполнительным, Иоганн, если не чаете примерить кандалы Тобольского острога вместо ваших лейденских дипломов. Хорошего дня.

Она круто развернулась, взметнув полы простого тёмного платья, и вышла в коридор, мысленно потирая ладошки и безмерно радуясь такому благоприятному исходу.

* * *

В это же самое утро в парадной зале особняка Долгоруковых царил зловещий покой. Старый князь Алексей Григорьевич сидел у камина, хмуро глядя на пляшущие языки пламени. Иван после вчерашней жестокой драки был надёжно заперт в своих покоях, а гвардейские караулы у дверей исключали любой шорох. Нерадивый сын колотил в двери, знатно ругался и даже угрожал стражникам расправой.

Потайная боковая створка бесшумно приоткрылась, и в комнату серой, бесплотной тенью скользнул Матвей Тихонов. Управитель тайных дел клана замер у самого кресла князя, склонив седую голову, но в его взгляде читалось сытое торжество.

— Говори, Тихонов, — резко приказал Алексей Григорьевич, даже не оборачиваясь. — Извелась ли молдавская девка?

Слуга тонко улыбнулся одними уголками губ и принялся докладывать — тихо, смакуя каждую деталь ночного подлога.

— Всё исполнено в лучшем виде, ваше сиятельство. Дело сделано чётко, чрево девки пусто. Мои кухонные лакеи дежурили во дворце неусыпно. Барышня Кантемир ночью у постели государыни крутилась, а едва под утро в свои покои поползла, так её прямо в переходе накрыло. Вся согнулась, за стену хваталась, замертво рухнула.

Старый князь медленно повернул к нему своё породистое, изрезанное морщинами лицо. Его ноздри хищно раздулись.

— Сама упала? Свидетели были?

— Были, ваше сиятельство, — Тихонов довольно, сладко прищурился. — Сам камергер Лёвенвольде её на руках в комнаты притащил, весь сам в крови её вымазался, бледный как смерть от испуга был. Моя дворовая девка Акулине тайно помогала простыни окровавленные менять да посуду выносить. Кровь из неё хлынула ручьём, барышня от лютой боли выла, сознание дважды теряла. Все признаки грязного выкидыша налицо. Наш чёрный настой из спорыньи выжег её плод до единого клочка.

Алексей Григорьевич оглушительно, раскатисто рассмеялся на всю залу, хлопая себя ладонью по колену, и в его глазах зажёгся огонь облегчения.

— Ай да Тихонов! Ай да сукин сын! — с рыком выдохнул старый князь. — Раскатала-таки ведьму наша аптека! Нет больше бастарда Ванькиного! Растворился младенец! Теперь пускай щенок хоть во весь голос на площадях орёт. А прошение его в Кабинете пустое место, предъявить Меншикову ему более нечего!

Старик с облегчением откинулся на бархатную спинку кресла, потирая руки. Он был абсолютно уверен в своей победе и в том, что его верный слуга Тихонов очистил род Долгоруковых от позорного молдавского узла.

Не успела закрыться потайная дверь за Матвеем Тихоновым, как ровно через пятнадцать минут её створка снова бесшумно приоткрылась. Слуга скользнул обратно в залу. Его движения лишились прежней вальяжности. Он был заметно бледнее обычного, а в глубине непроницаемых глаз застыло странное ошеломление.