Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 10 – Есения Серафим

Ромодановский тяжело, со свистом выдохнул сквозь зубы, и его огромные кулаки сжались так, что старинные перстни жалобно звякнули один о другой. Желваки яростно заходили под кожей, но старый московский волк силой заставил себя удержать вельможную маску. Раздавить Матвея прямо здесь, при девке, ему не позволила гордость. Он круто развернулся к притихшим братьям, и его глухой, раскатистый бас загремел под лепным потолком залы, словно пушечный залп.

— Ну что, наследник... — с ядовитой ухмылкой процедил князь, и от его леденящего тона Константин судорожно сглотнул. — Изволили, значит, Ромодановскому пустоцвет подсунуть? Чаяли свои петербургские долги за мой счёт закрыть, пока я в Москве терема к свадьбе готовлю? Думали, старый князь обмана не приметит?!

— Князь Иван Фёдорович, помилуйте... — заикаясь, забормотал Матвей, судорожно пытаясь поймать его за обшлаг кафтана. — Врут всё бабы! Лекари немецкие тогда...

— Замолчи! — рыком оборвал его Ромодановский, так что кувшин с вином на столе снова зловеще звякнул. Он брезгливо оттолкнул руку Матвея и перевёл свой цепкий, пронизывающий взор на Риту. В его глазах плясала дикая, раскалённая ярость мужчины, чей прагматичный расчёт только что цинично вывернули наизнанку. — Ты мне зубы не заговаривай, княжна. Я твоим бабьим речам на слово верить не стану. Нынче же поутру я самолично призову лучших лекарей из Медицинской канцелярии. Пусть Блументрост или Рибейро твоё чрево до единой жилки проверят и мне свидетельство на стол положат. Ежели нагло наврала, дабы от московского замужества спастись, то из-под земли достану и силой к алтарю притащу! А коли правда...

Князь круто повернулся к притихшим братьям, и его лицо налилось опасной, багровой кровью.

— Коли правда вы мне порченый товар сосватать решили, я устрою так, что Сенат у вас этот особняк на Миллионной до рассвета отпишет за долги, а вас самих в солдаты разжалуют! Ждите лекарей, Кантемиры.

Он рванул с кресла свою тяжёлую медвежью шубу, круто развернулся и стремительным, яростным шагом покинул зальную комнату, с оглушительным, пушечным грохотом захлопнув за собой дубовую дверь. В особняке воцарилась гробовая тишина. Рита осталась стоять у камина, удерживая ровную фрейлинскую осанку, но в голове она уже лихорадочно перестраивала шахматную доску: старый москвич разозлился знатно, и до приезда лекарей у неё оставалось совсем мало времени, чтобы разломать этот новый, врачебный капкан.

Рита медленно повернулась к столу, чувствуя, как внутри всё дрожит от злости, но внешне оставаясь леденяще-спокойной. Хватит. Пора было ставить этих двоих на место.

Младшие братья выглядели жалко. Матвей, бледный как полотно, бессиильно сполз по спинке стула, тупо глядя на растекающееся по скатерти рубиновое вино. Константин судорожно сжимал пальцами кружевной манжет, и его челюсть предательски подрагивала.

Рита подошла к столу вплотную, глядя на них сверху вниз с иронией.

— Ну что, умники? — тихо спросила она, заставив Матвея вздрогнуть. — Устроили смотрины? Продали сестру по-быстрому? Вы хоть своими куриными мозгами на секунду подумали, во что нас всех сейчас втянули из-за своей глупости?

— Машка... Да как ты смеешь?! — попытался было огрызнуться Матвей, силясь вернуть маску главы рода, но его голос сорвался на жалкий, испуганный хрип. — Мы долги отца закрыть чаяли! О роде пеклись!