Книга Расколотое сознание, страница 81 – Энн Княгинина

Дефибриллятор. Ладно, не нужен, я живее живых.

Пол останавливается.

— Мощно, — но голос не Пола, а бас Майка.

Майк рядом с Полом. Я не заметил, как он подошёл.

Тая с подружками шастает за их спинами. Как будто я не пойму, что они делают это специально. А мимо Таи туда-сюда ходят парни, как голуби, привлекающие самку.

Где же Сара.

— После драк адреналин всегда так отпускает. Тряска, учащённое дыхание, как у наркоманов из сериалов. Сам не балуюсь. Так что ты, пианист, молодец. Так держать.

— Да уж. Мне ещё домой возвращаться.

— Реально хату снимать будешь?

— Пока буду жить в гостинице, потом снимать.

— А если бабосики не отдадут?

Сара бежит, но Тая останавливает её. Она замедляет шаг и внимательно слушает, что ей говорят. Подруги окружают её. Я понимаю, что Саре это не по душе. Когда-нибудь она скажет им о своих чувствах.

— Не отдадут — заработаю. Буду брать концерты через своего спонсора, да и колледж всегда рад мероприятиям.

— Выкрутишься, — Пол прав, ведь куда я денусь.

Я вздыхаю.

С каждым днём мне становится всё легче дышать, разговаривать и видеть — моё тело восстанавливается.

— Вечером ко мне заваливайся, будем изучать техническую часть машины. Осталось двадцать дней до гонки, — Майк постукивает пальцами по запястью, как будто по наручным часам.

— Я хочу ещё позаниматься в твоём спортивном зале, можно?

Майк трёт глаза.

— После того случая ты не боишься заходить ко мне домой?

— Я хочу стать сильнее.

Смотрю через его плечо: Сара кивает подругам, чтобы поскорее от них отделаться.

— Посмотрим, пацанчик. Мы не можем разделиться на сто частей, чтобы исполнить все твои хотелки, — усмехаясь бросает он.

— Понимаю.

Прозвенел звонок. Подруги Сары разошлись, и она осталась одна. Но Сара не спешит уходить.

— Я на пару, до вечера, — Майк шутливо толкает в плечо. И, топая, уходит.

— Мне тоже пора.

Пол, переваливаясь с ноги на ногу, уходит к кабинету, где проходит пара.

Я мечтал, чтобы за мной бегали, но это не совсем то, к чему я на самом деле стремился.

Я желал не выделяться. Иметь друзей. Хотел быть как все.

— У тебя что?

Сара снимает рюкзак и берёт его за одну лямку.

— Английский, а у тебя?

На пары уже опоздали, так что не торопимся. Минутой раньше, минутой позже. Всё равно.

— Алгебра.

— Синусы, косинусы.

— Hello.

Она громко смеётся, должно быть, её смех слышен в самых дальних классах. Уголки моих губ подрагивают, но не поднимаются — это частое явление.

— Я рада, что ты подошёл.

— Ещё увидимся.

Мы поднимаемся по лестнице и расходимся по своим этажам. Когда девушка с вишнёвыми волосами исчезает из виду, я срываюсь на бег.

Мне безразлично, насколько я опоздал. Я убегаю от самого себя. От тех щелчков в груди, что клацают под рёбрами, когда Саре весело. Я пытаюсь скрыться от чувств, которые мне непонятны.

После занятий я не спеша иду домой. Я в размышлениях о том, что скажу родителям, как буду убеждать их отдать деньги. Думаю, как поступить, если отец встанет глыбой в проходе и не захочет выпускать на свободу.

Открываю дверь, и передо мной материализуется мама. А вот и папа в привычной старой майке.

— Сыночек. Артурчик, пожалуйста, не уходи.

Срываю с вешалки куртки и обнимаю их.

— Я хочу забрать деньги.

Мама плачет, а у папы от злости стучат зубы.

Сражу же вспоминается песня: «Белые обои, чёрная посуда. Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда? Объясните теперь нам, вахтёры, почему я на ней так сдвинут».