Книга Расколотое сознание, страница 10 – Энн Княгинина

— Ну вот видишь, Кайн, он случайно.

Я на ногах. Лицо моё близко к лицу Майка. Он на меня смотрит, я на него.

— Купит твою тачку, и дело с концами.

— У-у-у, — весело завывает толпа.

А мне не до смеха. Куплю тачку? На какие бабосы?

— Он-то, этот лошок?

Кайн рассматривает джинсы. Я спустил их слишком низко, как будто обосрался по пути.

— А сколько она стоит? — спрашиваю я, смотря на «Honda Civic». Тёмно-синяя, но близко к чёрному. Из-за низкой посадки автомобиль похож на космический корабль, а вытянутая морда практически у земли. От левой передней фары до правой тянется узкая пластиковая полоса. Интересно, из неё тоже исходит свет?

От передней до задней фары по всему борту переплетаются сиреневые волны, а под ними рассыпаны звёзды. На лобовом стекле, на стороне пассажирского сиденья, кривая трещина.

И он мне говорит, что сломалась и сразу в утиль. Лобовуха, видимо, не в счёт.

Козёл.

На торпеде резиновый средний палец, держащийся на липучке.

Я не богатенький мальчик, как эти мажоры. Мне нужно концертов сто, чтобы столько заработать и выкупить эту машину.

— Для тебя сделаю скидочку, — он ржёт. Все ржут, окружая нас.

Круг из человечества замыкается.

— Сколько?

Повторяю важный вопрос, ответ которого решит мою судьбу на год вперёд.

— Пошушукаемся? — Кайн махает головой в сторону. Майк отпускает меня из ледяной тюрьмы глаз.

Парни отталкивают людей с дороги и в кругу образуется брешь.

Вижу Майка и Кайна, они что-то обсуждают, думают, как обдурить такого придурка, как я.

— Ну ты попал, — нагнетают из толпы.

— Ваще-е, — поддакивает женский голос.

Взгляды устремлены на меня. Гнилые улыбки предназначены мне. Я герой этого дня.

Не сбежать никуда.

Не потеряться.

Не пропустят.

Это худший день из худших обычных дней.

Майк и Кайн возвращаются. Тая протискивается мимо подростков и равняется с парнями.

Они передо мной. Тая рядом. Всё переходит границу невезения.

Таращусь в пространство, приказывая мыслям заткнуться.

— Пятьсот тысяч мне. Тачка тебе.

Вздрагиваю.

— Где же я столько возьму?

Глаза мокнут не по-пацански.

— Ты же хороший мальчик, умненький, играешь на пианино, найдешь, — вступает Тая с неправдоподобной похвалой.

Неприятно слушать такое. От неё это звучит ни как комплимент, а как оскорбление.

— Возможен другой вариант?

— Другой, хм, — Кайн чешет подбородок. — После вечеринок в моём доме мать платит за клининг. Ты будешь убираться вместо уборщиков, и бабки за клининг мои.

Убираться в чужих домах… Это не низко, если сам выбираешь такой выход. Но в моём случае — это позорное пятно на карьере правильного мальчика пианиста.

Я хмурюсь, размышляя. Но вдруг всё это перестаёт казаться худшим событием моей скучной жизни.

Наберу денег концертами, буду ближе к популярным ребятам, получу тачку, пойду на вождение, сдам на права. И Тая взглянет на меня не этим насмешливым взглядом, а влюблённым. Скажет, какой я молодец, что добился всего сам.

— Согласен.

В честь моего согласия аплодисменты не такие, как после моих игр на пианино. Они несдержанные, несмолкаемые, одобрительные. Я вожу взглядом по человеческим лицам: они для меня открылись, стёрлись полоски моего безразличия. Я вижу их глаза и губы. Нос и лоб.

Я распадаюсь. В мозгу ковыряется надежда изменить собственную жизнь.