Книга Похоже на ненависть, страница 10 – Саша Светлова

Дан подходит ближе. Похоже, он в ярости, как, впрочем, и всегда. Скорее всего, потому что я посмела явиться в клуб, который он считает своим.

Мы смотрим друг на друга в немом противостоянии, словно два хищника.

Дан стоит неподвижно, с холодным ожиданием в глазах, будто верит, что я вот-вот подчинюсь и последую за ним без всякого сопротивления.

А я, напротив, тщетно надеюсь, что он наконец оставит меня в покое, развернётся и уйдёт обратно в клуб.

Пальцы начинает саднить. Осторожно ослабляю хватку, но ветку не отпускаю.

— Не притворяйся, что волнуешься обо мне. — Страх и ярость переплетаются в моём голосе, словно две тёмные нити. — Из-за тебя мне закроют дверь в этот клуб и лишат работы. Ты на всё готов, чтобы отомстить мне неизвестно за что. Так почему бы просто не столкнуть меня в воду? — Смотрю на него с вызовом, проговариваю вслух свои самые большие страхи, будто это защитит меня от беды.

Сказав это, сама пугаюсь того, как прозвучало. Не собиралась показывать, до чего он меня довел. Теперь наверняка будет вспоминать при друзьях: представляете, эта дура решила, что я ее утоплю. И все засмеются. Особенно те, кто никогда не оставался с разъяренным Соболевым на пустой тропе у воды.

Дан закатывает глаза с таким выражением, как будто я — самое тупое существо в мире.

— Потому что я не собираюсь попадать в тюрьму из-за такой придурочной, как ты. И трепаться с тобой я тоже не планирую. Разворачивайся и тащи свою задницу обратно к клубу, — говорит он безразлично. — Так и быть, я заплачу за такси.

— Мне не нужны твои деньги, — шиплю сквозь зубы.

Вот еще. Сначала лишить меня возможности заработать, а потом оплатить дорогу домой. Мне что, поблагодарить его за щедрость? Он даже предлагает это с таким видом, что хочется немедленно отойти подальше, пока не потребовал выразить признательность.

Тон Дана внезапно меняется.

— А что, есть какая-то разница между моими деньгами и деньгами моих родителей? — спрашивает с дикой, ядовитой злостью в голосе. — Ты ведь на всё готова за их подачки! Ты и в этот институт перевелась только из-за денег. Шпионишь за мной, ходишь по пятам, лезешь в мою жизнь… Деньги не пахнут, да? Если так, то какая разница, мои это деньги или родительские? — В его словах столько боли и цинизма, что хочется отвернуться, спрятаться от его обвинений.

В лицо бросается жар. Я могла бы сказать, что его родители сами меня нашли. Что я не стояла у их двери с протянутой рукой и не умоляла приставить меня к их драгоценному сыну. Но мы уже разговаривали об этом, и он все прекрасно слышал. Просто ему больше нравится версия, в которой я продалась за возможность ходить за ним по пятам. Так можно не замечать ничего другого, даже моих попыток найти отдельную работу.

На его лице внезапно появляется гадкая ухмылка, дерзкая, уничижительная.

— Скажи, Ника, а что ещё ты делаешь за деньги? Какие услуги предоставляешь?

Несколько секунд смотрю на его рот. Как он вообще может это произносить? Стоять передо мной, видеть мое лицо и продолжать? На занятиях между нами хотя бы парты, чужие разговоры, преподаватель. Здесь каждое слово звучит слишком громко и вызывает эхо.

Вспышка ярости внезапно вымещает страх. Отпускаю куст, шагаю к Дану и со всей силы толкаю его в грудь. Удар оказывается достаточно мощным, чтобы он сделал пару шагов назад по тропе, едва удерживая равновесие. Жаль, что не удалось скинуть его в воду.