Книга Элементы любви, страница 94 – Шула Ли

Откидываю одеяло и сажусь на кровати. Месяц выглядывает в окно, а ветер шевелит ветви дерева, которые стучат по стеклу. Я нахожу в шкафу толстовку и надеваю ее. Осторожно открываю дверь комнаты. Тихо спускаюсь по лестнице.

Я тру глаза, заметив яркий свет на кухне. Подхожу к дверному проему в замешательстве – я думала, что единственная в доме, кто не может уснуть. Мое удивление достигает предела, когда я вижу силуэт женщины с каштановыми волосами у плиты. На ней темно-зеленая шелковая пижама. Я уже собираюсь развернуться и забыть о стакане молока, когда она меня замечает.

— Тоже не можешь уснуть? – спрашивает мама Брайса. – Хочешь тисы?

Я несколько секунд смотрю на нее ошеломленно, прежде чем кивнуть. Неуверенно вхожу на кухню и сажусь на один из высоких стульев у островка. Разглядываю оливково-зеленые шкафчики и подвесные лампы над головой. Тем временем Амелия достает две керамические кружки и кладет в каждую пакетик с травяным настоем. Снимает чайник с огня и заливает пакетики кипятком.

— Он знает, правда? – Она протягивает мне кружку.

— Да, – отвечаю я, глядя на пар, растворяющийся в воздухе.

Амелия садится на табурет напротив меня. Дует на напиток и делает глоток.

— И как он?

— Ему бывало и лучше…

Она кивает, задумавшись. От той женщины, с которой я познакомилась утром, не осталось и следа. Ее безупречный и жесткий облик сменился усталым лицом и взглядом, полным тревоги, которую она даже не пытается скрыть.

— Он сказал тебе, с какого времени знает?

Я размешиваю пакетик круговыми движениями, раздумывая, стоит ли говорить ей все, что мне известно. В итоге выбираю то, что кажется мне наилучшим вариантом, хотя из-за этого чувствую себя так, будто в чем-то предаю Брайса.

Я начинаю с самого начала: рассказываю, как ее сын все узнал, сколько информации у него есть и какие последствия это имело для его жизни. Закончив, я смотрю на Амелию – выражение ее лица мне не удается расшифровать. Если ее как-то задело услышанное, она этого никак не показывает.

— Скажи, Лекси. Задай мне тот вопрос, который гложет тебя изнутри, – говорит она, будто читая мои мысли.

— Что стало с настоящим отцом Брайса? Он пытался связаться с вами после того, как Брайс родился?

Она делает еще один глоток тисы, прежде чем ответить.

— Когда я была с отцом Брайса, Грегори, я все еще поддерживала связь с Уильямом. Грегори это не нравилось, как и то, что мне приходилось заботиться о Нейте. Он хотел, чтобы я сбежала с ним в Соединенные Штаты и оставила семью позади. Но я отказалась, и он уехал один. Через несколько недель я узнала, что беременна, сообщила ему новость, и он ясно дал понять, что не хочет иметь с сыном ничего общего. Потом родился Брайс, и к тому времени наши с Уильямом отношения наладились. Уильям отправил Грегори документ, подписав который тот отказывался от отцовства в его пользу, чтобы Уильям мог усыновить Брайса. И с тех пор у нас не было от него никаких новостей, да мы и не хотели ничего знать о нем. Это отвечает на твой вопрос?

Я киваю.

— А из-за чего вы тогда спорили с Уильямом в кабинете?

— Он настаивал на том, чтобы рассказать Брайсу правду, а я считала, что в этом нет необходимости. Мы двенадцать лет были счастливой семьей, и мне не хотелось, чтобы такая незначительная деталь изменила что-то между нами.