Книга С легким паром, изменщик!, страница 32 – Марго Лаванда

Пока дети увлеченно лопали суп, чтобы поскорее перейти к фастфуду и спорили о вкусе клубничного коктейля, а наши няни тихо беседовали за соседним столиком, в воздухе повисла пауза. И я, к своему удивлению, почувствовала неловкость. Не из-за ситуации — нет, с детьми все было хорошо, кризис миновал. А из-за этого молчаливого присутствия напротив.

Мой взгляд невольно скользнул по Кириллу Александровичу, пока он изучал меню. Аккуратные, ухоженные руки. Обручального кольца нет. Четкий профиль, сосредоточенные глаза. Красивый мужчина. В его манере вести себя, поправлять салфетку, даже в том, как он спросил о моем заказе, чувствовалась не просто вежливость, а какая-то внимательность. Не та показная галантность, которой Роман когда-то пользовался как инструментом, а что-то более естественное, что идет из привычки уважать пространство другого человека.

И потом я вдруг поймала себя на мысли, насколько же: я отвыкла. Отвыкла просто смотреть на мужчину не как на функцию — мужа, отца детей, делового партнера, раздражителя. А как на человека другого пола. Как на отдельную вселенную со своими правилами, жестами, энергией.

С Романом все давно стало предсказуемым, привычным, а потом и вовсе враждебным. Его присутствие либо давило, либо раздражало, либо вызывало усталость. Я перестала замечать в нем мужчину… И сама этого не заметила за вечными бытовыми заботами и проблемами.

И вот внезапно, сидя напротив Волкова, едва знакомого мужчины, я с исследующим удивлением отмечала детали. Тон голоса, когда он разговаривал с официанткой. Спокойную уверенность в обращении с детьми — без сюсюканья, но и без отстраненности. Даже то, как он аккуратно повесил пальто, — в этом был отголосок какого-то внутреннего порядка.

Следом накатила волна какой-то глупой, нелепой неловкости. Я разучилась. Разучилась просто быть женщиной в компании мужчины. Что говорить? Как смотреть? Не слишком ли я прямо на него смотрю? А не кажется ли ему, что я… что я что-то пытаюсь? Эти дурацкие, давно забытые социальные шестеренки, заржавевшие от неиспользования, с скрипом начали проворачиваться.

Я взяла салфетку, стала ее теребить, чтобы занять руки. Поймала себя на том, что автоматически проверяю, не размазалась ли тушь (размазалась, конечно, после всех сегодняшних передряг). И мысленно отругала себя.

Ника, соберись. Он просто случайный знакомый. Ты — просто мама, сидящая в кафе с другим родителем. Точка.

Но это было не совсем так. И я это чувствовала.

Боже, подумала я с горькой иронией, глядя, как Волков аккуратно отодвигает чашку сына, чтобы тот ее случайно не толкнул. Я как подросток на первом свидании. Только мне не шестнадцать, и это — не свидание, а просто попытка не развалиться после дня, когда твой муж назвал тебя клушей и запер в номере отеля. И этот мужчина напротив… Просто случайный знакомый. Смотреть на него, как на что-то большее — было бы верхом идиотизма.

Я глубоко вздохнула и заставила себя откинуться на спинку стула, разжав пальцы, сминавшие салфетку.

— Папа, а можно нам с Петей чизкейк? — отвлекает меня от самокопаний Артем.

— Только если тетя Ника не против.

Пока дети увлеченно обсуждали десерты, я неожиданно решаюсь заговорить на самую важную для меня тему:

— Вы адвокат, — наблюдаю, как Петя тянется за стаканом сока.