Книга Сводные. Мы остались одни, страница 14 – Инна Матвеева

— Мы оба знаем, что это неправда, — мрачно сообщаю, не понимая, зачем вообще веду этот разговор.

Можно подумать, Мила резко заткнётся и перестанет, если я дам понять нелепость её попыток.

Она почти не отводит от меня взгляд. А я зачем-то пялюсь на гроб, хотя взгляд будто размыт.

— Всё возможно, — тихо признаёт Мила, и едва я кривлю губы в усмешке «так и знал», поспешно добавляет: — Но думаю, лишь потому, что не хотел тебя волновать.

Набираю в грудь побольше воздуха. Мила реально такая наивная простота, чтобы искренне в это верить? Или просто долбанная лицемерка, как её мамаша?

— Это вопрос не волнения, а степени близости, которой у нас не было вообще, — я правда не понимаю, зачем с ней спорю. Оно мне нахер не надо. Вроде бы.

А тут вдобавок и дурацкий ком в горле появляется. Я ведь впервые озвучиваю эту правду. Да ещё кому? Миле, чтоб меня.

Она молчит, только дышит как-то сорвано и вроде ближе становится, а я так и не смотрю на неё. А потом вдруг чувствую руку на своём плече — нежную и мягкую, которая ещё к тому же поглаживает слегка. Неуверенно и осторожно, но чуть ли не с теплом.

Резко впиваюсь взглядом во вконец обнаглевшую девчонку, возомнившую себя дохуя утешительницей. Её рука тут же подрагивает, замерев на моём плече, а потом всё-таки исчезает, оставив после себя странную пустоту.

— Позволь не согласиться, — на этот раз Мила говорит более отчуждённо и даже робко. Но отчего-то от этого становится только хуже. — Вы похожи гораздо больше, чем думаете. Оба гордые, своевольные и сильные, каждый привык справляться со слабостями в одиночку. Это и ломает тоже.

Воу, сколько характеристик в мою сторону. Даже не знал, что сводная таким меня видит. Или несёт первую попавшуюся чушь, чтобы разрядить обстановку? Смотрит в глаза, пытается найти подтверждение своим словам, на что я лишь усмехаюсь.

Но она упорно продолжает:

— Папа гордился тобой. Он хранил все твои кубки по футболу, все медали с разных соревнований, грамоты... Заходил на сайт твоего универа, просматривал новости. Почти постоянно. Не проходило ни дня, чтобы он не упоминал тебя.

Слегка зависаю от таких уверенных заявлений. Мила врёт? Дербанит мне душу, добиваясь каких-то целей? У меня нет ни одной причины верить этой девке, в то время как у неё более чем хватает причин входить ко мне в доверие. Насколько я понял, отец не успел включить её в наследство, хотя собирался.

Впиваюсь пальцами в крышку гроба, стараясь выровнять дыхание, потому что долбанные слова Милы снова и снова прокручиваются в голове. Лезут куда-то в сознание и отказываются оставить в покое. Их даже не останавливает то, что за все четыре года мы с отцом взаимно не предпринимали попыток восстановить контакт.

Бросаю на неё очередной взгляд. Девчонка смотрит слегка пугливо, но в то же время с надеждой и даже любопытством. Так ли она наивна, чтобы верить, будто если расскажет мне про охренеть какую любовь отца ко мне; то я резко воспылаю желанием одарить её всем, что ей щедро сыпалось при его жизни?

Мила не отводит взгляд. А в её глазах проявляется дербанящая меня горечь. Какого хрена эти её тоска и безнадёга на лице уже не в первый раз отражаются на мне?..

— К чему это всё? — с нажимом выпаливаю.

Она вздыхает. Опускает взгляд, сглатывает, словно искренне проникается моим состоянием, которое вроде как вообще чувствоваться не должно. Уверен, что стороны я сама невозмутимость. Так какого хрена Мила смотрит на меня так, будто чуть ли не в слезах перед ней стою?