Книга Сводные. Мы остались одни, страница 10 – Инна Матвеева

Корёжит от этого её «папа». Уверенного такого. Как и всё последующее — Мила держится уже гораздо более смело. В словах про четыре года так вообще вызов слышится. Укор мне, причём явный.

Но это я пропускаю. Во-первых, похуй на её осуждение, а во-вторых, что-то тут по-прежнему не так. Доверяю чуйке.

— Тогда почему не смотришь мне в глаза? — требовательно спрашиваю, когда Мила в очередной раз отводит взгляд.

Странно, в какой-то момент хотел подцепить её подбородок и заставить на меня смотреть — но что-то стопорит. Хотя там вообще по фигне прикосновение было бы. Сам не пойму, почему сдерживаюсь.

Мила громко сглатывает, а потом всё-таки делает над собой усилие и сама поднимает на меня взгляд.

— Потому что ты... странно смотришь.

Этот её только поначалу уверенный, а потом всё более тихий ответ мгновенно возвращает ощущение нашего уединения. Я уже в нескольких шагах от неё стою, а она всё к стенке жмётся, но такое чувство, будто мы рядом совсем.

Мила снова дышит через раз. А я будто захлёбываюсь этим её взволнованным взглядом и попытками сводной его не отводить. Она всеми силами хочет показать, что уверенно держится — вот только вижу совсем другое.

— И как я, по-твоему, смотрю? — нарочито пошло ухмыляюсь. Сам не знаю, откуда это стремление продлить её смущение.

И не уверен, что хочу слышать ответ.

— Странно, — повторяет Мила, только на этот гораздо более твёрдо. — Мы не друзья и мне не по себе в твоём присутствии.

Воу какие признания пошли. Вот только моих ответных откровений девчонка боится, на это смелости не хватает. Вижу же, как подрагивает и порывается сказать что-то, чтобы паузу заполнить.

— Кстати о друзьях... — неожиданно вспоминаю, и наплевать, что не к месту. — Чтобы я больше не видел тебя с Васей.

М-да. Я ведь с ним собирался обсудить, что сводная далеко не такой ангелок, каким может показаться. Что яблоко от яблони далеко не падает, и всё в таком духе.

Но какого-то хрена выпаливаю звенящее требование ей. И ведь совсем не стремлюсь замять — скорее наоборот, продавить.

— Это не тебе решать, — глаза Милы враждебно сверкают, ей явно сложнее не срываться.

А я вдруг хочу добиться именно этого. Чтобы она сорвала с себя маску хорошей девочки и разозлилась. По-настоящему, до оголённых эмоций.

— Он мой друг и я желаю ему лучшего, — многозначительно заявляю.

И окидываю Милу пренебрежительным взглядом, давая понять, что это уж точно не о ней.

А она ведь и так остыть не успевает, а потому волнами её недовольства меня аж захлёстывает. Нездорово ухмыляюсь этому. Ну давай, принцесса, взворвись. Твоя мамаша уже однажды показала мне истинное лицо, очередь дочурки проявить себя. И наплевать даже, что и на этот раз свидетелем стану только я.

— Ваши понятия о лучшем могут не совпадать, — увы, разочаровывает напускным спокойствием Мила. Голос только чуть дрожит, но и то я могу выдавать желаемое за действительное.

Неожиданно понимаю, что выискивая уязвимость в сводной, будто слой за слоем обнажаю свою. Странное ощущение.

Там, на глубине её чуть ли не гипнотизирующих глаз, бездна какая-то. Топит. Уставляюсь, и противоестественные желания зарождаются. К Миле, чтоб её.

Смотреть. Слушать. Чувствовать. Касаться...

Хмурюсь и дурацким мыслям, и её идиотскому ответу, на который почти нечем парировать. Потому что банальная суть. А что там за ней внутри, расковырять не могу. Хоть и кажется, что эмоции Милы как на ладони. Да и поступки, в обшем-то, тоже.